Уже не в первый раз у него промелькнула мысль: и как только мама умудрялась так много времени проводить в измененном облике? Постоянно чувствуешь себя так, словно тебе тесно в собственной шкуре. Впрочем, до нынешнего момента у него все равно не было выхода. Уже несколько раз Кеман, считая себя в полной безопасности, после очередного поворота дороги сталкивался нос к носу то с человеком в ошейнике, идущим по поручению своего господина, то вообще с целым людским обозом. Людей в ошейниках совершенно невозможно было учуять магически и определить их местонахождение. Потому Кеману и приходилось постоянно поддерживать облик однорога. Он тоже был достаточно необычен, но при этом настолько грозен, что все любопытствующие держались от него подальше.

Притягательная магическая мелодия зазвучала снова. На этот раз она длилась довольно долго, как будто Шана выполняла некое действие, требующее значительного времени. И к этой мелодии присоединились другие, послабее. Значит, Шана там не одна. Да, действительно — Кеман теперь почувствовал присутствие.., гм.., еще шести-семи волшебников и еще некоторого количества людей. Люди не носили ошейников и были весьма молоды. Кеман определил направление и устремился туда, держась над самыми верхушками деревьев. С каждым взмахом крыльев его радость все возрастала, и ему хотелось запеть в унисон с мелодией мастерски сработанного волшебства. «Мне просто не верится — я нашел ее, все-таки нашел! И никто больше не отнимет ее у меня!»

Прошедшая зима была просто ужасна. Поместье лорда Дирана оказалось так же бедно полезными сведениями, как и город. Выбранная Кеманом маска юного эльфийского лорда сделала его практически невидимым. Впрочем, для некоторых случаев облик человека-раба оказывался еще удобнее. В большинстве поместий на рабов обращали чрезвычайно мало внимания — по крайней мере, до тех пор, пока они работали или хотя бы не увиливали от исполнения порученной работы. Но все эти ухищрения не помогли Кеману разжиться хоть какими-нибудь сведениями. Шана словно сквозь землю провалилась.

В конце концов, исчерпав все прочие возможности, Кеман направился в глушь. Ходили слухи, будто там обитают некие «дикие люди». Вдруг Шана убежала к ним? А из-за особенностей здешнего ландшафта и обилия диких животных путешествовать по здешним немногочисленным дорогам было довольно затруднительно.

Да и вообще, здесь становилось ясно, что эльфийские лорды не настолько безраздельно господствуют над этим миром, как им самим кажется.

По своей воле ни один эльф не захотел бы проехать по этим дорогам — да и люди здесь не ездили, если только не получали прямого приказа. Здесь каждый год по неизвестным причинам исчезало несколько обозов и еще большее количество путешественников, в силу настоятельной необходимости или в силу собственной глупости пустившихся в путь в одиночку. Официально эльфы утверждали, что исчезновения эти следует списать на природные бедствия и диких животных, но слухи твердили об огромных шайках людей, которыми вроде бы командовал некий неизвестный эльфийский лорд. Вот эти-то разбойники и нападали на неосторожных путешественников, грабили их, а потом убивали.

Но ходили и другие слухи — об этом вообще лишь тихо шептались по углам, — о том, что командовали там вовсе не какие-нибудь эльфийские лорды, а люди, и что эти люди поклялись умереть, но не надевать ошейника.

По правде говоря, за все время пути Кеман так и не увидел никаких огромных шаек ни из людей в ошейниках, ни каких-либо других. Все, что он видел, — это последствия грубейшего вмешательства эльфов в погоду и их издевательства над природой. Чудовищные бури налетали словно из ниоткуда и обрушивали на здешние края потоки ливня либо хоронили окрестности под снегом и льдом. А еще Кеман никогда прежде не видел столько однорогов, и черных, и белых. Наверное, добрая половина всех однорогов, сколько их есть на белом свете, обосновалась здесь, в этих диких краях. А ведь однороги были далеко не самыми опасными из животных, бродящих по здешним зарослям. Кеману довелось столкнуться со множеством неизвестных ему существ: эльфы не раз пытались создать животных, способных сотнями уничтожать в битвах пешек-людей, и вот здесь бродили неудачные последствия этих экспериментов. Очевидно, однорогов эльфам оказалось недостаточно, и должных выводов они не сделали.

Так что не нужно было никаких «огромных шаек», чтобы объяснить исчезновения путников на этих дорогах. Для того, чтобы здешние края сделались негостеприимными и оставались таковыми, вполне довольно было эльфийского разгильдяйства.

Постепенно становилось все темнее, но Кеман уже переключился на ночное зрение: он одновременно и улавливал весь доступный свет, и видел тепло, исходящее от всех предметов. Вторая особенность давала ему значительное преимущество — молодой дракон мог видеть, что происходит под пологом леса. Мощные удары драконьих крыльев создавали небольшие воздушные водовороты, и там, где пролетал Кеман, ветви начинали ходить ходуном, а самого Кемана обволакивал хвойный запах.

Песнь магии смолкла, но Кеман уже четко определил направление. Его способности к мысленной беседе были довольно ограниченны, но как только Кеман решил, что Шана уже может его услышать, он принялся звать ее. Сперва ему никто не отвечал, — именно этого Кеман и ожидал, — но когда он приблизился к тому месту, откуда доносилась магическая мелодия, он услышал ответ — и произошло это куда быстрее, чем Кеман смел надеяться.

«Кеман? — неуверенно и недоверчиво прозвучало у него в сознании. — Кеман, так это… Это ты! Огонь и Дождь, я даже не думала… Где ты?» Голос Шаны, сильный и отчетливый, был слышен даже лучше ее магии. У Кемана промелькнула мысль: должно быть, Алара была бы довольна успехами Шаны.

«К северо-востоку от тебя и двигаюсь в вашу сторону, — отозвался чрезвычайно довольный собою Кеман. — Ты что, вправду решила, что позволю тебя выгнать и даже не попытаюсь тебя разыскать? Я начал искать тебя еще до того, как выпал снег, и…»

«Кеман, со мной несколько спутников, — предостерегающе перебила его Шана. — Полукровки и люди. Я не могу их бросить. А им нельзя видеть тебя — ты сам знаешь. Ты знаешь, что может случиться с тобой и с приемной мамой. Хватит и того, что к эльфийским лордам попал кусок драконьей шкуры — это само по себе достаточно плохо. Да, большинство лордов понятия не имеют, что это такое. Но если кто-нибудь — пусть даже кто-то из врагов эльфийских лордов — увидит настоящего дракона…»

«Не беспокойся, никаких проблем не возникнет, — заверил ее Кеман. — Я знаю, как это уладить. Приготовься: вскоре ты встретишься с давно потерянным названым братом. Он разыскивает тебя с тех самых пор, как те люди из каравана украли тебя и увезли из пустыни. Как лучше — чтобы он был полукровкой или человеком?»

Последовала краткая пауза. Тем временем мощные крылья продолжали работать, сокращая расстояние.

«Лучше полукровка. Тогда я смогу привести тебя в Цитадель — это я потом объясню. А ты пока что придумай какую-нибудь правдоподобную историю насчет того, почему ты отправился меня искать и как ты меня нашел. Я сказала им, что жила в пустыне, но никогда не упоминала ни о тебе, ни об Аларе».

«Хорошо, — отозвался Кеман. Тут он заметил впереди необычно большую группу источников тепла. — Кажется, я тебя вижу, — добавил он, присмотревшись к одному из этих источников. — Сейчас я приземлюсь и подойду».

И с этими словами Кеман оборвал мысленную связь. Посадка в таком густом лесу требовала безраздельного внимания. Честно говоря, в какое-то мгновение Кеман серьезно усомнился, что ему вообще это удастся…

Потом молодой дракон выискал прогалину — здесь когда-то упал один из лесных великанов, подмяв под себя, словно траву, деревья поменьше. На этой просеке было достаточно места, чтобы Кеман мог спикировать туда, затормозить и нормально приземлиться, не калечась об ветви деревьев…

Несколько секунд спустя он уже принял облик полукровки и спрятался в тень. Деревья надежно укрывали его, и можно было спокойно подумать, как лучше подобраться к стоянке. Шаны он сейчас не видел, но с того места, где стоял Кеман, были отлично видны три фигуры — человек и двое полукровок. Отблески огня плясали на их лицах. Все они выглядели очень юными — по крайней мере, на взгляд Кемана. Человек вообще вряд ли видел более десяти зим. Просто взять и подойти к ним Кеман побаивался — вдруг он их напугает? Полукровки могли обладать теми же способностями, что и Шана, а Кеман вовсе не жаждал, чтобы его засыпали камнями и превратили в мокрое место. А может, они и вовсе способны убивать при помощи магии — кто знает. Но и подкрадываться к костру Кеману тоже не хотелось — так его могли не правильно понять.

×
×