Они стояли в тени, вдали от фонаря, и потому никто не заметил, как густо покраснел городской голова.

«Жубер, придурок, не мог разузнать подробности».

– Вы не проверили заморыша, и это плохо. – Лашар покосился на Героев. – Том, лысого нужно убить. Убить обязательно, во что бы то ни стало.

– С него и начну, – пообещал Исподлобья.

– Но почему? – набрался храбрости Жубер. – Чем бродяга заслужил такое внимание?

Поскольку в глазах Тома Маркус тоже увидел недоумение, пришлось отвечать:

– Я не понимаю его мотивы, и это делает лысого непредсказуемым и опасным.

Фихтерец хотел было возразить, но в этот момент на углу Имперских побед и Деловой с грохотом вспыхнул ослепительно-белый шар.

– Освободите Вилли!

– Долой произвол!

– Он ничего не сделал!

– Да здравствуют гражданские свободы!

– Освободите Вилли!

Изрядно поддавшие уголовники – не крутые, конечно, а так, шпана, – шумиху устроили знатную. И хотя многие из них вообще не понимали, для чего притащились к цитадели, участие в драке они приняли самое деятельное.

Точнее, сначала ребята ничего такого не планировали.

Все началось в популярном среди ворья кабаке «Закон и порядок», посетители которого два часа радостно пили за счет Акакия. Постепенно заговорили о невезучем Задохлике, шумно соглашаясь с тем, что «на его месте мог оказаться каждый», и распаляясь при мысли о несовершенных законах. Чем больше выпивалось вина, тем обиднее становилось бандитам, и в какой-то момент был брошен клич высказать городским властям несогласие с происходящим. Клич был поддержан, и заслуга в этом целиком и полностью принадлежала говорливому Бенефиту, сумевшему вложить в нехитрые мозги фихтерских бандитов план действий. Действуя энергично, но аккуратно, контролируя происходящее, но не вылезая на первый план, Акакий привел толпу к цитадели и заложил неподалеку прайм-бомбу, взрыв которой упившиеся уголовники приняли за фейерверк.

– Освободите Вилли!

Ба-бах!

– Пацаны, гляньте, какой прикол!

– Праздник!

– Принесите вина!

Но выскочившие из цитадели стражники восхищения не разделили, и на перекрестке завязалась драка.

– Что это за шум? – Карлос с тревогой посмотрел на Петерсена.

– Полагаю, сейчас в цитадели начнется заварушка, – хладнокровно ответил прокурор и протянул юноше мешочек: – Соберите каталисты и не потеряйте их.

– Шахмана хочет меня спасти?

– Или же за вами пришли кобрийцы. Поскольку я здесь, они не могут действовать с привычной наглостью.

Карлос торопливо сгреб со стола амулеты Героев и сунул мешочек в карман. Он видел, что Петерсен поверил в его историю, но не понял, насколько далеко прокурор решил зайти.

– Вы должны воспользоваться ситуацией для побега.

– Вы серьезно?

– Я не могу вас отпустить, Карлос Грид, но не собираюсь казнить, – быстро ответил Ричард Бейл, нервно поглядывая на дверь. – И не вижу смысла затягивать дело, держа вас в тюрьме. Вы готовы идти до конца, вы пугаете кобрийцев, а значит, вы должны быть свободны.

– Вы отпускаете меня только поэтому?

Юноша никак не мог поверить в происходящее.

– Еще потому, что вы верите в Империю, Карлос Грид, я понял это из нашего разговора. – Прокурор подался вперед, к юноше. – Каким бы слабаком ни был наш нынешний повелитель, центральная власть – единственное, что спасает доктов от порабощения. Запасы прайма в Туманной Роще истощаются, Обелиск Перемирия разрушен, впереди нас ждет еще одна война, мы это понимаем, и адорнийцы это понимают. И победить в этой войне мы сможем, лишь сплотившись вокруг короны. Я не знаю, что затеяла леди Кобрин, но убежден, что она покушается на власть императора, а значит, ее необходимо остановить. Любой ценой.

Петерсен говорил быстро, но очень убежденно, и Карлос понял, что видит перед собой настоящего патриота. Такого, каким был его отец.

– Я…

– Вы – лорд, Карлос Грид. Настало время вспомнить об этом. Делайте то, что обязаны – расправьтесь с врагами империи.

– Если меня спросят, я скажу, что не встречал человека, преданного короне больше вас, – тихо произнес юноша.

Дверь камеры распахнулась, и на пороге вырос Эдди Гром.

– На цитадель напали. Кто-то взорвал стену.

Прокурор вытащил из ящика стола кинжал и внимательно посмотрел на молниеносного:

– Ты должен помочь Карлосу бежать.

– Что? – Герой растерянно посмотрел на Петерсена. – Вы уверены?

– Абсолютно.

Из коридора донеслись предсмертные крики стражников.

Акакий взорвал прайм-бомбы минут через пять после того, как подвыпившие уголовники начали бузу. К этому времени большая часть стражников уже покинула цитадель, и работы у ворвавшейся в пролом Шахманы оказалось немного.

– Карлос!

Левая рука свободна, в ее ладони зарождаются огненные стрелы, которыми лиса поражает стражников. А в правой зажато «кадило», из которого вылетают в левую руку угольки для магического огня.

– Карлос!

Кровь и смерть несла разъяренная Героиня попадавшимся на дороге фихтерцам. Кровь и смерть. Жестокие удары, свист раскаленных стрел, крики, неуклюжие попытки сопротивления… У стражников не было шансов, и те, кто поумнее, бросились наутек, еще больше упростив Егозе работу.

– Карлос! – Она забежала в «приемную», быстро оглядела клетки: адорнийка, смутно знакомый докт, и бросилась по коридору, пинками вышибая запертые двери: – Карлос!

– Скорее, скорее же! – бормотал Акакий, приплясывая у лошадей.

Взрыв напугал животных, и ученому едва удалось их успокоить, но теперь внимание Бенефита было сосредоточено на цитадели, на проломе, из которого доносились лязг железа и вопли умирающих стражников. Акакий догадывался, что у Егозы все в порядке, но целью атаки было спасение Карлоса, а не победа над фихтерцами, и потому ученый шептал:

– Скорее, скорее!

И не заметил Героя.

Исподлобья подкрался незаметно, чистильщики умели это делать лучше кого бы то ни было. Бесшумные движения, черная одежда, густая ночная тьма… В последний момент почуявший неладное Бенефит повернулся, но было слишком поздно – кинжал уже погрузился в его бок.

– А… – Ученый недоуменно посмотрел на Тома. – А…

Рубаха быстро пропитывалась кровью.

– Все в порядке, – усмехнулся чистильщик, вытирая клинок о рукав Акакия. – Не шуми, ладно?

И быстрым шагом направился к пролому. Он знал, что жить лысому коротышке осталось не больше минуты.

– Куда?!

– Я обещал!

– Что?! – Но было поздно – Карлос уже скрылся за дверью «приемной», и Петерсен, ругаясь, последовал за ним. – Идиот!

– Я обещал! – Юноша схватил висящие на стене ключи и распахнул клетку. – Марида, ты идешь со мной!

– Куда?

– Отрежем голову одной суке.

В черных глазах адорнийки вспыхнул яростный огонь.

– Я иду с тобой!

– Эй, красавчик, а я? – засуетился Вилли. – Меня выпусти! Открой клетку!

– Да пошел ты!

– Что?

– Я презираю воров. – Карлос швырнул ключи в дальний угол «приемной» и потянул Мариду за собой. – Скорее!

– Выпусти меня, сволочь! – взвыл уголовник.

– Зачем тебе девчонка?

– Мы…

– Карлос!

– Шахмана!

Рыжая лиса застыла в дверях. Напряженная, готовая к бою, в левой руке трепещет сгусток огня, грозящий вот-вот обернуться смертоносной огненной стрелой.

Гром резко развернулся.

– Эдди, стой!

– Шахмана, все свои!

Секундная пауза, Егоза оценивает ситуацию и понимает, что Карлос не врет.

– Нужно уходить.

– Лошади?

– На улице.

«Все! Вот и все!»

Так просто и так легко. Верная Шахмана, на помощь которой он никак не рассчитывал, совершила невозможное. Страхи последних часов растворились, словно утренний туман, Карлос улыбнулся и…

И в этот миг Егоза вскрикнула.

×
×