25  

Похоже, об этом же подумал и Октябрьский. Тут Егор проявил инициативу, легонько стукнул радиста по скуле. Вроде чепуха, а тот весь затрясся:

– Это правда рация! Честное слово!

– Ну что ж, – усмехнулся старший майор. – Сапер, как тебя! Тащи коробку сюда!

Передатчик был плоский, весом килограмма три, а размером с толстую книгу. На занятиях по радиоделу Егор таких компактных не видел.

– Фу-ты, ну-ты, – восхитился старший майор. – Это у вас в отделе «Т» теперь такие делают? Вещь!

– Их всего несколько пробных экземпляров, – поспешил сообщить радист, по-южному выговаривая: «нэсколько», «экзэмпляроу». – Сигнал уникальный, идентифицируется на приемнике-близнеце. Применяется только для особо важных агентов.

– Кто особо важный? Ты? – презрительно бросил Октябрьский.

Это он нарочно его шпыняет, сообразил Егор. Морально доламывает.

– Ни, шо вы! Я отправлен в распоряжение агента «Вассер».

– Ах, к «Вассеру», вот оно что. – Старший майор пальцами сжал Егору локоть: внимание! – и небрежно протянул: – Поня-ятно. Радист ему, значит, понадобился… Ну что, изменник Родины, поможешь нам с Вассером повстречаться? Или… – Угрожающий кивок на Егора.

– Да чего теперь… Помогу, – повесил голову пленный.

– Перебинтовать его! – крикнул тогда Октябрьский.

Пока радисту перевязывали разбитое лицо, Дорин шепотом спросил:

– А кто это «Вассер», товарищ старший майор?

– Впервые слышу. Судя по всему, большая шишка. Персонального радиста ему отправили, да вон с какой помпой. Рация опять же, для особо важных. Неспроста это. Имею предчувствие, что герр Вассер поможет нам внести ясность по главному вопросу бытия: когда начнется война. Ну-ка, порасспрашивай его. Он к тебе явно неравнодушен.

– Есть порасспрашивать.

Дорин сел на корточки рядом с радистом, и тот сразу испуганно заморгал.

– Не бойся, не трону. Тебя как звать?

– Степан. Степан Карпенко.

– И как же нам добраться до Вассера, Степан Карпенко?

Старший майор стоял сзади, внимательно слушал, как Дорин ведет допрос.

– Та не знаю я. Он сам позвонит. На явку.

– Допустим. А как он выглядит? Возраст, рост, приметы.

– Ей-богу, не знаю. Мне сказали: жди, позвонит человек, назовет пароль. Поступаешь в его распоряжение. Прикажет: умри – значит, умри. И всё.

– А какой пароль?

– «Извиняюсь, товарищ Карпенко, мне ваш телефон дали в адресном столе. Вы, случайно, не сын Петра Семеныча Карпенки?»

– А отзыв есть?

– Да. Нужно сказать: «Нет, товарищ, моего батьку звали Петро Гаврилович». Тогда Вассер скажет, что делать.

– Еще что можешь сообщить про Вассера?

– Ничего. Чем хотите поклянусь.

Октябрьский тронул Егора за плечо: достаточно.

Отвел в сторону, сказал:

– Молодцом, боксер. Подведем итоги. Операция «Подледный лов» прошла хлопотно, но успешно. Улов такой: завербован Лауниц; взят и обработан радист с рацией; главное же – имеем выход на некоего аппетитного Вассера, про которого мы пока ничего не знаем, но мечтаем познакомиться.

Глава пятая

Файв о’клок у наркома

В ярком цвете неба, в особой прозрачности воздуха ощущалась свежая, набирающая силу весна. Солнечный свет лился сквозь высокие окна. Сидевшие за длинным столом нет-нет, да и поглядывали на эти золотые прямоугольники, где меж раздвинутых гардин виднелись крыши и над ними увенчанный звездой шпиль Спасской башни. Каждый, посмотревший в сторону окон, непременно щурился, и от этого в лице на миг появлялось что-то неуловимо детское, никак не сочетавшееся с общим обликом и атмосферой кабинета.

Комната была скучная: массивная официальная мебель, тускло поблескивающий паркет, на стене географические карты, завешенные белыми шторками. Цветных пятен всего два – огромная картина «Вождь и Нарком на открытии второй очереди Уч-Кандалыкской ГРЭС» да бело-золотой чернильный прибор «Обсуждение проекта Советской конституции», подарок на сорокалетие хозяину от сотрудников центрального аппарата.

Десятиметровый стол, за которым обычно проходили совещания руководства, выглядел непривычно. Посередине две вазы (одна с фруктами, другая с печеньем), серебряный самовар, стаканы с дымящимся чаем.

Кроме самого Наркома и наркома госбезопасности, в чаепитии участвовали еще четверо – трое в военной форме, один в штатском.

  25