46  

— Пока, — перебил он, подавшись вперед и ставя локти на колени, — пока я не знаю, как продолжать ухаживать за тобой, не опасаясь твоих невыносимых дядьев. Разве что похитить тебя?

— Похитить? Почему эта мысль не кажется мне пугающей?

Линкольн усмехнулся и нежно погладил ее по щеке.

— А ты хотела бы, чтобы тебя… похитили?

Теперь она поняла, что он имел в виду не похищение, а нечто гораздо более интимное, и ее сердце тревожно забилось, словно он прямо признался, что имеет в виду. Каким‑то образом он оказался совсем рядом. Она ощущала его запах, видела золотистые блестки в карих глазах, что делало их необыкновенно прекрасными. И хотя пальцы обжигали ее щеку, он их не убрал.

Мелисса не знала, что будет делать, если он неожиданно ее поцелует. Но тут же поняла. Нет и не может быть никаких вопросов: она целовала его в ответ.

Как и в первый раз, она была потрясена, но наслаждалась еще больше, ощущая вкус его губ и не боясь, что их застанут. Она расслабилась, опьяненная и счастливая.

Но долго это не продлилось. Его язык, коварный, настойчивый, проникал все глубже в ее рот. И возбуждал слишком много эмоций.

Теперь они сидели рядом, и он прижимал се к себе. Она не думала, что такое случится: слишком много всего им следовало обсудить. И хотя они успели поговорить, ничего еще не было решено. И не будет, пока ее родители не появятся в городе.

Оставалось только надеяться на лучшее, но кто знает, будет ли она с этим человеком. Она хотела, очень хотела. Но шансов на это было не много. И тут ей пришла озорная, грешная мысль: если отдаться Линкольну, эти шансы, несомненно, увеличатся, особенно когда ее родители об этом узнают. Не слишком честный способ, довольно мерзкий, не говоря уже о позоре, но отчаянная ситуация требует отчаянных мер.

Но сейчас не время думать об этом. Оба они забыли обо всем, сгорая от желания в объятиях друг друга.

У Мелиссы кружилась голова от его касаний, сначала невинных: он ласкал ее щеки, руки, но когда она забылась в поцелуе, стал гладить грудь. Сначала она ничего не заметила, но потом… Как поразительно: она могла дотронуться до собственной груди и ничего не почувствовать. Но стоило ему просто положить руку на теплый холмик, и сердце готово было проломить ребра. А когда он слегка стиснул пальцы, внизу живота сладко потяжелело…

Мелисса задыхалась. Чувственное напряжение становилось все острее. Она вцепилась в его волосы одной рукой, ногти другой впились в шею. Возможно, ему не требовалось другого поощрения, чтобы передвинуть ладонь в более интимное место. Ее длинная юбка незаметно вздернулась до пояса, и неожиданный обжигающий жар его прикосновения к обнаженному бедру заставил ее затрепетать.

Но тут он неожиданно отстранился.

Она не сразу осознала, что он застыл и отпустил ее. Она стала дышать ровнее, хотя мысли продолжали метаться.

Она сделала что‑то не то?

Может, ее неопытность оттолкнула его?

И хотя краска смущения покрывала ее щеки, она все же спросила:

— Почему ты остановился?

— Потому что хочу, чтобы твой отец считал меня порядочным человеком, а не стремился свернуть шею, — с деланной беспечностью пояснил он, хотя сам еще не совсем отдышался.

— Это единственная причина? — не выдержала она.

— Нет. Я хочу сделать это как полагается. А украсть твою невинность, не убедившись, что мне позволено сделать тебя своей, — это худший вид подлости. Я хочу жениться на тебе, Мелисса, а не обесчестить, если случится немыслимое и нас разлучат.

Ее сердце наполнилось таким теплом, что ей хотелось стиснуть его, крепко, до боли. Если случится немыслимое.

Что же, она попросту этого не допустит.


Глава 23


Мелисса наконец проскользнула в свою комнату и, взглянув на часы, поразилась: до рассвета осталось не больше часа. Линкольн не сразу повез ее домой, зная, что теперь они, возможно, встретятся очень не скоро, не говоря уже о том, чтобы остаться наедине. Ей тоже не хотелось уходить. Поэтому они, сидя в обнимку, еще долго болтали, как все молодые пары, стремящиеся получше познакомиться, и старались не упоминать о ее семье.

Им было так хорошо вдвоем. Он старался не прижимать ее к себе слишком сильно, и если оба мечтали о поцелуях, то держали свои мысли при себе. Правда, он надолго припал к ее губам, перед тем как слегка шлепнуть и подтолкнуть к дверце кареты.

  46  
×
×