47  

— Неужели? Боюсь, я не заметила ничего, что могло бы убедить меня в чем-то подобном.

— По-моему, это слишком поспешное суждение, — улыбнулся Дмитрий. — Я пригласил тебя на ужин, чтобы мы могли обсудить, какое положение ты отныне займешь, и прийти к соглашению, выгодному для нас обоих. Думаю, в дальнейших поединках больше просто нет нужды. Катя.

Кэтрин всей душой хотелось бы ему поверить. Но она потому и отказалась от приглашения на ужин, что боялась услыхать эти самые условия своего положения, высказанные четко и недвусмысленно. Лучше уж оставаться в неведении, чем знать, что худшие твои страхи подтвердились.

Но поскольку теперь она все равно оказалась здесь, пожалуй, лучше все узнать поскорее и покончить с этим.

— Итак, — начала Кэтрин с деланной невозмутимостью, — кто я здесь — пленница или не слишком желанная гостья?

Подобная прямота казалась поистине занятной, однако не входила в планы Дмитрия на сегодняшний вечер.

— Садись, Катя. Сначала мы поужинаем, а потом…

— Александров… — предостерегающе начала она, но получила в ответ лишь чарующую улыбку.

— Я настаиваю. Шампанского?

Повинуясь едва заметному взмаху руки, слуги покинули каюту. Дмитрий подошел к серебряному ведерку с шампанским. Кэтрин наблюдала за ним, охваченная чувством нереальности происходящего. Неужели он действительно считает себя человеком рассудительным?. Какой бред! Да он даже не взял на себя труд дождаться ответа и уже успел наполнить оба хрустальных бокала!

Ну хорошо же, она станет играть по его правилам, по крайней мере сейчас. В конце концов, Кэтрин последний раз ела вчера вечером. И во всем, что касалось еды, ее никак нельзя было назвать притворщицей, в отличие от многих дам из общества, неспособных сделать за столом ни глотка из-за чересчур тесных корсетов. Она никогда не затягивалась слишком сильно — при такой талии в этом просто нет необходимости. И Кэтрин была тонким ценителем хорошей кухни. Беда в том, что ей вряд ли придется сегодня наслаждаться ужином, как бы хорошо ни были приготовлены блюда, — слишком уж в опасном обществе она оказалась, да и ближайшее будущее весьма неясно и неопределенно.

Держись начеку, Кэтрин, смотри в оба! Он наверняка замышляет напоить тебя так, чтобы ты согласилась на что угодно! Старайся сохранить ясную голову, не смотри на него слишком часто, и все будет в порядке.

Кэтрин выбрала стул, стоявший как можно дальше от Дмитрия, и осторожно уселась. Какой мягкий! И обивка из толстого рытого бархата. Очень удобно. На столе кружевная скатерть прекрасной работы. Освещение мягкое, чуть приглушенное. В комнате висели и другие лампы, правда, достаточно далеко, чтобы не нарушать интимной атмосферы. Большая роскошная каюта. Как она могла не заметить этого раньше? Огромный белый ковер из медвежьих шкур. Вся переборка занята полками с книгами. Кровать.

Не смотри туда, Кэтрин!

Прелестный диван и такое же кресло из вишневого дерева с белой атласной обивкой, а также еще одно кресло, в котором она сидела раньше, расставлены вокруг печи затейливого литья. Старинное бюро и несколько столов и шкафчиков тоже вишневого дерева. С полдюжины меховых ковриков поменьше. Комната действительно очень велика. Возможно, две-три каюты попросту соединили в одну.

Правда, это судно принадлежит Дмитрию, и все здесь сделано по его вкусу.

Князь сел напротив Кэтрин. Слава Богу, их разделяет стол! Девушка глядела куда угодно, только не на Дмитрия, хотя сознавала, что тот наблюдает за ней.

— Попробуй шампанского. Катя. Девушка машинально потянулась к бокалу, но тут же, опомнившись, отдернула руку.

— Не хочется.

— Предпочитаешь что-то еще?

— Нет, я…

— Боишься, что в него опять что-то подмешали? Кэтрин ответила яростным взглядом. Она совсем не думала об этом, хотя следовало бы! Глупая! Позабыла, что следует предвосхищать каждый его шаг!

Девушка вскочила, но Дмитрий успел перехватить ее запястье, Доказав этим, что расстояние между ними не настолько уж безопасно, как считала Кэтрин.

— Садись, Кэтрин, — твердым, не допускающим возражений голосом велел он. — Если пожелаешь, я сам стану пробовать каждое блюдо.

Кэтрин не пошевелилась, однако Дмитрий отпустил ее.

— Нужно же тебе есть, хотя бы изредка! Будешь трястись от страха все плавание или все-таки поверишь, что тебя больше не собираются одурманивать?

Девушка, сухо поджав губы, села.

  47  
×
×