37  

– Простудился, брат Ляпсус, – язвительно ответил Кортес и тут же закашлялся.

– Посмотрим.

Монах наклонился и распахнул на раненом куртку.

– Ого! Простуда-то с осложнениями.

– Что-нибудь серьезное? – забеспокоился Артем. – Он не умрет?

– Каждый больной когда-нибудь умрет, – философски заметил брат Ляпсус. – Кортес, надеюсь, ты при деньгах?

– Темный Двор заплатит, – слабым голосом ответил раненый, протягивая монаху черную пластиковую карточку. – У меня неограниченный кредит.

– Тогда все в порядке! Принеси носилки, брат Курвус, – распорядился повеселевший Ляпсус. – Нашему пациенту требуется срочная помощь!

Толстяк рысью бросился к калитке.

– Надеюсь, ты помнишь правила, Кортес? – Монах приподнял его веко и внимательно осмотрел зрачок раненого. – Монастырь придерживается строгого нейтралитета. Очень строгого. Добыча у тебя с собой?

– Да.

– Не стоит брать ее в обитель.

– До утра.

– Ни на секунду.

Кортес ткнул пальцем в Артема:

– Тебе придется выручить меня еще раз.

Брат Ляпсус демонстративно отступил от автомобиля, давая понять, что его эти дела не касаются.

– Я здесь ни при чем, – быстро откликнулся Артем.

– Уже нет, – улыбнулся Кортес. Его рубашка под расстегнутой курткой была вся пропитана кровью. – Тебя видели со мной и будут искать.

– Им придется иметь дело с полицией.

– Они тебя достанут. – Кортес снова закашлялся. – Помочь тебе могу только я. Подумай, Артем, ты же все видел.

Вот и делай добро людям. В тот момент Артем еще не ощутил всей глубины трясины, в которую он вляпался, но нехорошие предчувствия его уже охватили. Выбор был небогатый. Уехать или…

Артем сглотнул и круто изменил свою судьбу:

– Что я должен сделать?

– В моем рюкзаке лежит серебряный контейнер, в нем Карфагенский Амулет. Когда приедешь домой, позвони по телефону, – раненый продиктовал номер. – Скажешь, что есть посылка от Кортеса. К тебе приедут навы. Их знак – белка, грызущая орехи. Отдашь контейнер, и все. Запомнил?

В изложении Кортеса все выглядело очень просто. Артем кивнул.

– Если возникнут проблемы, приезжай завтра вечером в клуб «Ящеррица». Тебя найдут…

– Какие проблемы?!

Ляпсус тронул раненого за плечо:

– Пора.

Монахи осторожно переложили Кортеса на носилки.

– Клуб «Ящеррица», – повторил он и потерял сознание.

Ворота захлопнулись.

Артем возвращался домой, почти не видя дороги. Город, еще три часа назад казавшийся знакомым и безопасным, стал чужим и подозрительным. Перед глазами Артема вставали то трупы возле разбитых джипов, то полицейские, невероятным образом превращающиеся в каких-то байкеров, то странные монахи. Стрельба, кровь, смерть…

Он ехал по Тайному Городу.

Глава 5

«…Мэр столицы официально заявил, что расследование ночного инцидента будет проведено в кратчайшие сроки, и выразил уверенность, что организаторы этой наглой выходки окажутся за решеткой уже до конца недели…»

(«Эхо Москвы»)

«…По информации пресс-службы Великого Дома Чудь в ходе штурма клан Гниличей потерял до семидесяти воинов убитыми и около полусотни ранеными, потери же Ордена незначительны и обусловлены внезапностью нападения Красных Шапок. Однако в Замок сегодня ночью прибыли более тридцати эрлийских врачей, что свидетельствует…»

(«Тиградком»)

* * *

Резиденция Вестника

Москва, улица Новый Арбат,

27 июля, вторник, 02.18


– Идиоты! Недоумки!!! Вы хоть понимаете, что вы натворили?!! – орал взбешенный Любомир, бегая по кабинету. – Вы испортили все! Все!! Все!!!

Длинные волосы колдуна растрепались, бледное лицо покрылось красными пятнами, а брызги слюны долетали до самых отдаленных уголков помещения. Пыльные склянки, стоящие на рабочем столе колдуна, тихо позванивали в такт его метаниям, полки дрожали, и даже факелы на стенах поумерили свой пыл и светили очень осторожно, с опаской. Сердце Вестника неистово требовало выхода накопившейся ярости, и все находящиеся в кабинете предметы, одушевленные и неодушевленные, старались не привлекать к себе внимания. Не прекращая выкрикивать ругательства, колдун разбил два горшка с патентованной мазью, предотвращающей непредвиденные флюктуации, пинками затолкал под стол ни в чем не повинную жаровню и в клочья разорвал древнейший манускрипт, на расшифровку которого потратил три последних месяца.

  37  
×
×