128  

При любых других обстоятельствах это расценили бы как пренебрежение своими обязанностями. Но в данный момент возражений не последовало, все и так работали в чрезвычайном режиме.

Мормино был рад, что хоть как-то помог другу. Но разве он выплатил этим свой долг Марко? Фотография из больничного подвала и сделанная Марко запись беседы с Заркафом помогли ему раскрыть тайну убийства Лукмана. И это еще не все. По сути, благодаря Марко он спас себе жизнь. А сам при этом притворялся перед другом, скрывал от него информацию, чтобы не рисковать и не скомпрометировать себя. Такой вот парадокс: чтобы арестовать убийцу, ему пришлось пойти на предательство, обманывать друзей, врагов, коллег и судебные органы. Он преступил нормы профессиональной и общечеловеческой этики. Дело довершило фатальное стечение обстоятельств.

В конце концов, он ничего на этом не заработал. Его амбициозность вышла ему боком. Никто так и не узнал, какое открытие он совершил и насколько близко ему удалось подойти к истине. К тому же совесть все же твердила Мормино, что он стал убийцей. Заслуженное признание и награда, возможно, помогли бы заглушить ее голос.

Но Марко сейчас было гораздо хуже. Он ничего не выиграл и слишком многое потерял. Возможно, будь у журналиста больше информации об этом деле, ему бы удалось сделать карьеру в газете? А теперь его воля сломлена, и после смерти Луки жизнь Марко вряд ли войдет в прежнюю колею.

В противоположном углу церкви доктора Касти одолевали похожие мысли. Марко продолжал оставаться его пациентом. Травмы, полученные им в результате аварии, и это неожиданное горе заставляли нефролога следить за Марко с особым вниманием.

Касти продолжал чувствовать себя виноватым. Он понимал, что остался должником братьев Камби, но вернуть долг уже не сможет. Марко, возможно, скоро потребуется не нефролог, а совсем другой специалист.

Журналист по телефону сообщил ему о случившемся и принялся подробно описывать обстоятельства смерти Луки: неисправная печь, гнездо в трубе, смерть от отравления угарным газом. Марко утешало то, что брат не страдал. Подробный анализ обстоятельств смерти Луки словно отвлекал его от осознания самого факта этой смерти. Касти оценил, что в столь тяжелый момент Марко обратился именно к нему. Это означало, что он доверял доктору и мог на него положиться.

Меж тем служба закончилась, и церковь постепенно опустела. Касти встал у выхода, подождал Клаудию и Марко и поздоровался с ними. Его поразило выражение их лиц. На лице Клаудии отражалась вся ее боль, но оно было живым, меж тем как Марко более всего походил на статую. Казалось, что он еще не может до конца поверить в случившееся. Доктор Касти решил, что завтра же навестит его, как только схлынет поток друзей и родственников.


Квартира Луки и Клаудии без хозяина казалась безжизненной. Вся обстановка: картины на стенах, книги, мебель — говорила только о нем, как будто он всегда жил здесь один. Клаудия ходила по гостиной взад-вперед, в то время как Марко стоял неподвижно, прислонившись к длинному деревянному столу. Для Клаудии этот дом стал совершенно чужим. Здесь она провела последнюю ночь, в то время как муж умирал в горах. И теперь возненавидела эти стены.

Наблюдая за женой брата, Марко понимал, что счастье навсегда ушло отсюда. Он смотрел, как блестят ее глаза и шевелятся губы, как лихорадочное возбуждение сменяется полным безразличием. Как бы ему хотелось помочь ей!

— Я продам дом, — в слезах заявила Клаудия.

— Не спеши, — заметил Марко, — у тебя есть время.

— Я уже думала об этом. Я не останусь здесь.

— Хорошо.

— Ты мне поможешь?

— Конечно. Где ты хочешь купить квартиру?

— Я не хочу покупать квартиру, я хочу только продать этот дом.

Марко оцепенел. Стало ясно: Клаудия намерена бежать отсюда.

— Послушай! Конечно, сейчас тяжелый момент, но… Я всегда буду рядом. Я долго думал об этом, после того, что между нами было…

— Между нами ничего не было. — Клаудия перестала рыдать. — Я могла ошибаться, я никогда не была хорошей женой, но я всегда любила Луку. Как могла. Теперь он умер, и я должна принять это. Подальше отсюда — и я справлюсь. Только прошу тебя — помоги мне продать этот дом, самой мне будет трудно это сделать.

— Клаудия, подумай…

— Я уже обо всем подумала… Если ты сможешь помочь мне, хорошо, нет — улажу все сама.

Клаудия говорила строго и твердо, тоном, не допускающим возражений. У них не было будущего. Марко догадался обо всем еще до того, как она начала говорить.

  128  
×
×