29  

Брошюрка загоралась неохотно. Илья скрутил жгутом десяток листовок – те вспыхнули мгновенно. Тепло и свет… Он посидел минуту, наблюдая, как лепестки пламени прыгают по ножке стола. Когда полировка обгорела, а дерево занялось, он щедро досыпал в костер книги с другой полки.

Хватит, пожалуй.

Спички он положил на место, потом открыл пару конфорок. Старый дом – нечего ему торчать в центре любимого города. Илья не спеша подошел к двери, глянул в глазок. Никого.

Освободив защелку, он захлопнул за собой дверь и стал спускаться, все еще держа руку на пистолете. Провал? Да. Ничего, наука на будущее. Нельзя медлить, нельзя расслабляться. Тьма предупреждала – клиенты не из простых.

Ничего. В городе осталось еще две мишени. И одна из них вполне доступна для быстрой акции.

5

– В офис, Рашид Гулямович?

Визирь кивнул водителю, закрывая дверцу. Машина медленно выехала за ворота.

– Фархад, – негромко позвал он. Охранник, сидевший рядом с водителем, обернулся. – У тебя усталый вид. Какие-то проблемы?

– Нет, что вы.

– Говори, не стесняйся.

– Жену давно не видел, – охранник покосился на водителя.

– Эх… Если бы я мог решить свои проблемы так просто… – Визирь помолчал, глядя на тянущиеся за деревьями заборы. – Бери жену, поезжай в отпуск. В хорошую страну, где тепло и море… у тебя есть дети?

– Дочь.

– И дочурку бери. Напишешь заявление, мы оплатим. До завтра доработай, подбери замену, и езжай. Подумай, где тебе хочется побывать. И не стесняйся в выборе.

– Спасибо, Рашид Гулямович.

– Не за что. Людям надо отдыхать, – Визирь улыбнулся чему-то своему.

– Скажи-ка, как вы меня зовете между собой?

– Не понял…

– Как вы меня зовете? Не по имени ведь.

Фархад заколебался.

– Визирь. Простите, Рашид Гулямович, принято называть клиента коротким позывным…

– Перестань. Я все понимаю, – Визирь замолчал.

…Печально, что его предшественник так редко практиковал силовые акции. Опять придется обращаться к Романову.

И объяснять, что требуется устранить пятерых – включая ребенка?

Визирь покачал головой. Как все неудачно. Есть и другие посредники, но с ними работать приходилось реже. Соответственно – больше времени уйдет на подготовку. А Визитеры знают, что он не будет медлить.

Как неудачно.

Он достал из кармана телефон, протянул Фархаду.

– Найди Романова.

Машина пересекла кольцевую, когда охранник вернул ему телефон.

– Секретарь…

Визирь взял трубку.

– Володю.

У секретаря была прекрасная память на голоса.

– Сейчас, Рашид Гулямович…

Пришлось ждать еще пару минут, пока тишина сменилась шумом воды и голосом:

– Да, я слушаю…

– Володя, я тебе сильно помешал?

– Нет, ничего, – без особого энтузиазма отозвался Романов. По утрам он отмокал в ванне только с сильного похмелья.

– Нам надо встретиться. Сегодня же.

Пауза.

– За ужином?

– Раньше. Давай… – Визирь глянул на часы, – через сорок минут. – В «Салли о'Брайен». Тебе полезно сейчас выпить пива.

Романов хрипло рассмеялся.

– Да, наверное. Впрочем, я уже… Это так спешно?

– Дела, Володя.

Визирь прервал связь. Да, спиваться – это русский обычай. Запивать грехи…

– Напряженный день предстоит, – ни к кому не обращаясь, сказал он. – Как я тебе завидую, Фархад.

6

«Если мама посмотрит вниз, то она упадет в обморок», – подумал Кирилл.

Людмила Борисовна, стоя перед открытым гардеробом, провела ладонью по вешалкам. Достала рубашку, придирчиво оглядела, перекинула через руку и закрыла дверцу.

Кирилл плотнее закрыл глаза.

– Не притворяйся, ты не спишь, – мама склонилась над ним, на мгновение коснувшись губами щеки. – Я поглажу тебе рубашку. Ты в школу идешь?

«Я тоже тебя люблю, мама».

Не поднимая ресниц, Кирилл замотал головой.

– Смотри. Ты сам отказался учиться экстерном.

«Дурак был», – подумал Кирилл.

Мама вышла. Он дождался, пока закрылась дверь, и приподнялся на кровати.

В комнате было тихо. Кирилл осторожно подошел к гардеробу, открыл дверцу. Посмотрел вниз с робкой надеждой, что не увидит ничего, кроме пакетов с обувью и летней одеждой.

Визитер плакал.

– Ты что? – опускаясь на корточки прошептал Кирилл.

Это было страшно и дико – видеть чужие слезы в своих глазах.

Визитер отвернулся.

– Почему ты плачешь?

– Я не ты, – его голос теперь казался совсем незнакомым. – У меня не будет матери. Никогда.

  29  
×
×