73  

— Список русских, которые проживают сейчас в Эдинбурге. По его словам, это имеет какое-то отношение к смерти Федорова. Сам я не понимаю, какая тут может быть связь…

Джени вопросительно посмотрел на Ребуса, словно ожидая разъяснений, но тот ограничился тем, что сунул конверт в карман.

— Вы тоже кое-что мне обещали, — сказал он. — Как насчет информации по счетам Федорова? Вы что-нибудь узнали?

— Как я уже говорил, инспектор, существует определенный порядок. При отсутствии заинтересованного душеприказчика колеса вращаются довольно медленно…

— Ну а вы?.. Вы уже заключили какие-нибудь сделки?

— Сделки? — удивленно переспросил Джени.

— С русскими. С теми самыми русскими, вокруг которых мне полагается ходить на задних лапках.

— Вы неправильно поняли — никто не заставляет вас ходить, как вы выразились, «на задних лапках». Просто нам не хочется, чтобы у русских сложилось превратное представление о…

— О Шотландии? Но ведь человек был убит, мистер Джени, и с этим ни вы, ни я уже ничего не сможем поделать.

Дверь рядом со стойкой дежурного сержанта отворилась, и в вестибюль вышел Макрей. Он был в пальто и на ходу заматывал шарф.

— Есть какие-то новости по пожару? — спросил он у Ребуса.

— Нет, сэр.

— А со вскрытия?

— Тоже пока ничего.

— Но ты все еще думаешь, что это как-то связано с русским поэтом?

— Это мистер Джени, сэр. Он работает в Первом шотландском банке.

Старший детектив и банкир обменялись рукопожатиями. Ребус надеялся, что босс поймет намек, но — просто на всякий случай — добавил, что Джени обещал предоставить полиции сведения о банковском счете Федорова.

— Судя по вашим словам, — сказал Джени, — погиб кто-то еще. Кто?

— Один знакомый Федорова, — коротко ответил Макрей. — У него дома случился пожар.

— Боже мой!..

Ребус тоже протянул банкиру руку.

— К сожалению, мне пора, — сказал он. — Спасибо, что зашли.

— Да-а, — протянул Джени. — У вас, похоже, действительно хватает дел.

— Полным-полна коробочка, — улыбнулся Ребус.

Двое мужчин пожали друг другу руки, и Ребус повернулся, чтобы подняться к себе, но ему показалось, что Макрей и банкир намерены выйти вместе. Ребусу вовсе не хотелось, чтобы босс поделился с Джени еще какими-то подробностями дел из «полной коробочки», поэтому он попросил начальника задержаться на пару слов.

В результате этого маневра Джени ушел один, но, когда дверь за ним затворилась, Макрей заговорил первым.

— Как тебе Гудир? — спросил он.

— По-моему, парень толковый.

Макрей, похоже, ждал чего-то еще, но Ребус только сопроводил свои слова неопределенным пожатием плеч.

— Шивон, мне кажется, думает так же. — Макрей немного помолчал. — Когда ты уйдешь, состав группы изменится.

— Да, сэр.

— Я считаю, что Шивон почти созрела для повышения.

— Она давно созрела, сэр.

Макрей кивнул каким-то собственным мыслям.

— Так о чем ты хотел со мной поговорить? — вспомнил он.

— Это подождет, сэр, — уверил его Ребус.

Макрей еще раз кивнул и ушел. Ребус проводил его взглядом, раздумывая, не сходить ли ему на парковку, чтобы перекурить, но потом передумал и отправился наверх, на ходу вскрыв конверт и изучая список. В списке Стахова было больше двадцати имен, но никаких подробностей — ни адресов, ни рода занятий. В самом конце Ребус обнаружил фамилию самого Стахова. Вероятно, дипломат включил себя в список просто для смеха, прекрасно зная, что перечень проживающих в Эдинбурге русских вряд ли окажется полезен для следствия.

Поднявшись, он столкнулся с Тиббетом и Хейс, которые — если судить по их взволнованным лицам — собирались его разыскивать.

— Что там у вас, выкладывайте, — сказал Ребус, и Тиббет взмахнул перед ним каким-то листком бумаги.

— Только что поступил факс из отеля «Каледониан»! — выпалил он. — В тот вечер в баре коньяк покупали сразу несколько постояльцев.

— А среди них были русские? — спросил Ребус.

— Взгляните сами.

Ребус взглянул. В списке было всего три имени — два из них вполне шотландские и совершенно незнакомые. Третье имя тоже не было ни русским, ни иностранным, но Ребус знал его, пожалуй, слишком хорошо.

Мистер М. Кафферти.

М. — значит «Моррис». Моррис Гордон Кафферти.

— Большой Гор, — зачем-то объяснила Хейс.

  73  
×
×