14  

В зеркале автомобиля показалась приближающаяся фигура буддийского монаха. Эти монахи — «бику» — неизменно выделялись своими ярко-желтыми одеждами на фоне серой толпы бедняков. Обычно они ходили по двое, пряча бритые головы под огромными зонтами. Сингалы почтительно расступались перед ними, а в автобусах нередко можно было увидеть, как старушка уступает место такому монаху, и он со снисходительным и одновременно высокомерным видом его занимает...

Монах, которого заметил Малко, неторопливо брел по тротуару, приближаясь к машине. Вопреки обычаю, одежда закрывала ему оба плеча. Малко перевел взгляд на молодую сингалку в небесно-голубом сари, но ее вскоре заслонил грузовик.

Малко так и не понял, что заставило его опять повернуть голову влево. Он увидел, что монах стоит у машины и роется в складках своего желтого платья. Это был молодой парень с очень смуглой кожей и необычайно длинным носом. «Не иначе, сборщик податей», — подумал австриец. Во Вьетнаме и в Таиланде он вдоволь насмотрелся на монахов, паразитирующих на честных буддистах... Однако они почти никогда не подходили к иностранцам...

Внезапно монах высвободил руку из-под желтой ткани. Рука сжимала большой автоматический пистолет. Сквозь стекло Малко отчетливо увидел черное отверстие ствола, направленного ему в лицо. Отверстие казалось огромным, как туннель. Австриец инстинктивно отпрянул и ударился спиной о противоположную дверцу. Его пистолет остался в сумке на полу. Вытаскивать его было уже некогда. Все мысли мгновенно вылетели у Малко из головы, и он словно в кошмарном сие увидел, как монах нажал на спусковой крючок.

Ствол заметно вздрогнул, но выстрела не последовало. Монах отпустил палец, затем ожесточенно нажал снова — и опять безрезультатно.

Либо незадачливый убийца позабыл снять пистолет с предохранителя, либо в стволе оказался негодный патрон... Не теряя времени на догадки, Малко вцепился в дверную ручку. Ему повезло: дверь открылась почти без усилий. В тот момент, когда он выпал из машины, шлепнув ладонями по асфальту, стекло разлетелось вдребезги от первой пули. Монах стрелял, как в тире, заложив левую руку за спину и высоко подняв правую. Но он, похоже, не привык обращаться с автоматическим оружием, поскольку по инерции выпустил половину обоймы в крышу, не причинив Малко никакого вреда.

Малко скатился на дорогу и прижался к крылу автомобиля. Прозвучало еще несколько оглушительных выстрелов, затем раздался сухой щелчок, и рядом с ним ударился об асфальт темный металлический предмет. Малко окаменел: в первое мгновение ему показалось, что это граната. Но он почти сразу же разглядел, что на дороге лежит тот самый пистолет — разряженный и с отскочившей назад кареткой. Малко вскочил на ноги. Нападавший со всех ног убегал по Йорк-стрит, лавируя в потоке прохожих. Несмотря на свой длинный и довольно узкий наряд, монах передвигался довольно быстро, так как сразу же сбросил сандалии.

Скрипнув зубами от злости, Малко бросился за ним, едва не угодив под скрипучий автобус с гордой надписью «Пикадилли». Монах уже успел отбежать метров на пятьдесят. Обернувшись и увидев, что австриец его догоняет, он что-то пронзительно закричал. Малко настигал его большими прыжками, едва не сбивая с ног прохожих и не видя вокруг ничего, кроме все увеличивающегося желтого пятна.

Вдруг монах перешел на шаг, а затем и вовсе остановился. И когда до него оставалось не больше трех метров, вокруг австрийца внезапно образовалась живая стена. Два десятка сингалов с суровыми, даже враждебными лицами окружили его, ревностно защищая своего служителя культа. Монах тяжело дышал, прислонившись к витрине какой-то кустарной лавочки. Видя, что Малко все еще пытается пробиться к нему, он гневно указал на него костлявым пальцем и выкрикнул длинную непонятную фразу.

В толпе послышался злобный ропот. Она сплошь состояла из мужчин, от которых несло потом и прогорклым пальмовым маслом. На австрийца в бешенстве таращились десятки глаз.

Малко понял: еще немного — и его разорвут на части.

— Вызовите полицию, — сказал он по-английски. — Этот человек пытался меня убить.

Никто не обратил на его слова ни малейшего внимания. Глаза окружавших его сингалов по-прежнему горели ненавистью. Убедившись в том, что австрийцу не вырваться из круга, монах выкрикнул последнее проклятие и исчез за углом.

Через полминуты оттуда же появился пузатый и бородатый полисмен в защитных шортах, рубахе и панаме. Подобно английским «бобби», цейлонские полицейские не носили при себе оружия. При виде блюстителя порядка толпа загудела пуще прежнего. Многие исступленно грозили Малко кулаком. Полицейский прислушался к выкрикам и повернулся к австрийцу:

  14  
×
×