41  

Он достал вторую карту Португалии и зеленый маркер.

– Маршрут твоего возвращения.

Зеленый фломастер медленно «выполз» из Португалии и заскользил к Франции, распростра­няя по комнате запах бензина и оставляя за собой ярко-бирюзовый след.

– Вот твой паспорт. На имя господина Цукора, гражданина Германии.

Витали протянул Хьюго его подлинные доку­менты.

– Уничтожь их перед отъездом. Теперь ты – Бертольд Цукор, музыкальный продюсер… это на­стоящий «подлинно-фальшивый» паспорт. Безу­пречный.

Хьюго цапнул у него из рук паспорт.

Витали вынул из кармана яркий пакетик с ма­леньким черным флакончиком.

– Нужно покрасить малышке волосы. В чер­ный цвет. После этого сфотографируй ее. Вечером будет готов паспорт. Ты уедешь ночью, как только я привезу документы на имя Ульрике Цукор, тво­ей дочери.

Сказав все это, он поставил на карту Португа­лии небольшую серую коробочку. Хьюго открыл ее, увидел две цветные линзы для глаз и удивлен­но взглянул на Витали.

– Новые линзы «Минолта», орехового цвета, для Алисы, – пояснил тот.

Хьюго не мог прийти в себя от изумления.

Витали прыгнул выше головы – и все ради бе­зопасности маленькой беглянки, спасенной его бе­зответственным агентом.

«Все будет тип-топ», – решил для себя Тороп.

Кто бы ни преследовал Алису, этим людям не тягаться в изобретательности с Витали, им не справиться с мощью и действенностью сети.

Через два дня они будут в Португалии. Через три максимум – Алиса разыщет своего отца. Он вернется в Париж через четыре-пять дней.

Все будет хорошо. И просто, как дважды два.

Неизвестно почему, Хьюго не удавалось убе­дить в этом себя самого.

9

Человек, открывший им дверь, был молод, светло­волос и одет в голубой костюм в тонкую полоску в тон и шелковый галстук в цене месячного оклада начинающего инспектора полиции. Приветливое лицо за щитом дежурной улыбки (раз в двадцать дешевле галстука).

Аните он показался слишком симпатичным, чтобы быть честным. Рядом с ней нетерпеливо пе­реминался с ноги на ногу Петер, и она перестала разглядывать парня.

– Доброе утро, – произнесла она на своем весь­ма среднем немецком. – Мы – инспекторы гол­ландской полиции Петер Спаак и Анита Ван Дайк… Можно войти?

Она протянула ему свое удостоверение, Петер последовал ее примеру.

Улыбка блондина стала еще шире, и это было явно ненормально.

– Да, конечно, инспекторы из Амстердама, за­ходите, прошу вас. Добро пожаловать в Браун-вальд.

Его голландский был безукоризнен.

Он слегка отступил в сторону, и их взорам от­крылся роскошный коридор. Пол был выложен итальянским мрамором. В конце коридора находи­лась массивная дубовая дверь, все двери комнат цвета слоновой кости были закрыты.

– Мы вас давно ждем, – продолжал журчать молодой человек, осторожно прикрывая за ними дверь. – Я – Дитер Борвальт, личный юридичес­кий консультант госпожи Кристенсен.

Это прозвучало почти как: «Ее величества ко­ролевы Нидерландов».

Он протянул руку, чтобы поздороваться. Анита мгновенно пожала его ладонь, а Петер и вовсе не снизошел до того, чтобы касаться наманикюрен-ных пальцев. Сунув руку в карман брюк, Борвальт повел гостей по коридору и открыл створки огром­ной двери из золотистого дуба.

Яркое весеннее солнце осветило пространство.

Свет проникал в помещение через высокие ок­на, выходившие на долину. Комната была отделана девственным, ослепительно белым мрамором. В зеркалах отражались серо-голубые горы с белы­ми шапками на вершинах, упирающихся в небеса. Размерами салон приближался к церковному не­фу. Войдя, Анита почувствовала себя крестьянкой в грязных сабо, явившейся из хлева с ведром свеженадоенного молока.

Борвальт спокойно прошествовал в противопо­ложный конец комнаты к бюро в стиле ампир, сто­явшему на мраморном возвышении в стеклянном эркере (его размеры заслуживали Книги рекордов Гиннесса).

Затейливо изогнутый кожаный диван распола­гался в нескольких метрах от бюро, у стены. На ди­ване – жемчужно-серый костюм с рыжими кожа­ными заплатками на локтях. В костюме – мужчина неопределенного возраста в круглых очках. Он ис­коса взглянул на вошедших. Человек небрежно ли­стал какую-то папку, периодически отвлекаясь на зрелище альпийских хребтов по ту сторону сияю­щей синевы неба.

Дитер Борвальт картинно обогнул стол, эле­гантным движением открыл резную коробку чер­ного дерева и сделал приглашающий жест. Он про­тянул ее посетителям:

  41