168  

— Я прожила полжизни в Португалии под властью доктора Салазара. В Португалии и колониях. Можете не беспокоиться, я не обуржуазилась.

— Ну что ж. Пожалуй, так даже лучше, вы имели возможность посмотреть на все с иной стороны.

— Неужели Льюис не объяснил вам? Если уж вы не знаете этого из своих источников, он должен был вам сказать, что это фашистское, капиталистическое, империалистическое, авторитарное государство отняло у меня мужа и сына.

— Как приятно иметь дело с человеком, который разделяет наши позиции и эмоционально, и интеллектуально. Простите, что поначалу я сомневался в вас. Мне не следовало сомневаться, учитывая вашу родословную.

Смысл последнего слова — довольно комичного в устах коммуниста — не сразу дошел до Андреа. Она призадумалась над своей «родословной», но в голове ее все еще звучали слова о муже и сыне, погибших по вине португальского империализма в колониальной войне. Громов, укрывшись за айсбергом своего непроницаемого лица, наблюдал, как работает ее разум.

— Не возражаете, если я закурю? — спросила Андреа.

— Сколько угодно.

Она вслепую порылась в сумочке, продолжая нащупывать ускользавшую мысль. Достала сигарету, Громов поднес ей огонек. И тут слово вернулось, а с ним вернулся и смысл: «родословная».

— Так значит, мистер Громов… значит, и моя мать работала на вас?

— Да, — подтвердил он. — Она очень помогла Делу. Она занимала ключевой пост в администрации.

— Не понимаю… Не уверена, что понимаю…

— Она так и не объяснила нам почему. Большинству агентов, которые соглашаются работать на нас, хочется непременно объяснить причину. Это смягчает чувство вины. Ваша мать была не из таких. Она так и не вступила в коммунистическую партию — в отличие от вас.

— Кто ее завербовал?

— Ким Филби, еще во время войны.

— Он что-то знал о ее мотивах?

— Он знал только, что это глубоко личные, эмоциональные мотивы, которые она предпочитает не разглашать. — Громов, судя по всему, умел изъясняться лишь канцелярским языком. — С нашей точки зрения такой мотив предпочтительнее. Те, кто работает только ради денег… эти люди… они уже тем самым проявляют нездоровые капиталистические наклонности. Мы старались вознаградить вашу мать за тот риск, которому она подвергалась, но как-то раз она сказала мне, что этот излишек ей даже неприятен.

— Так это вы оставили венки на ее могиле?

— Да. Один венок от меня, другой от товарища Косыгина. Такая малость — в знак признания ее заслуг.

— Она работала в бухгалтерии.

— Ключевой пост, можно сказать.

— С тех пор наверняка нашли кого-то подходящего на эту должность. Мама ушла на пенсию четыре года тому назад.

— Поговорите с Джимом Уоллисом. Напомните ему…

— Вы говорили, вам требуется конкретная информация?

— Кажется, на этот вопрос я еще не ответил, — подхватил Громов. Теперь он чувствовал себя уверенно и говорил как по писаному. — Действительно, есть одно дело. Одри занялась им перед выходом на пенсию. Как вам известно, легче всего внедрять резидентов в Германии, поскольку в обеих частях страны сохраняется один и тот же язык и много общего в культуре. Немецких агентов практически невозможно раскрыть, если только их не выдадут. Сейчас мы готовимся к переговорам с Западом, в первую очередь с канцлером Западной Германии Вилли Брандтом. У нас есть несколько стратегически размещенных источников, которые поставляют нам жизненно важную информацию для подготовки к переговорам. Нескольких из этих агентов — не самых важных — мы уже потеряли, однако хотелось бы иметь гарантии, что больше такого не произойдет. Кроме того, похоже, что в наших рядах, причем на весьма высоком уровне, имеется предатель, и мы никак не можем его вычислить. Все это причиняет нам серьезные неудобства. С тех пор как Филби покинул Компанию, наша оперативная информация становится все скуднее.

— Скуднее, однако не вовсе иссякла. Значит, люди у вас есть?

— Одним из самых ценных источников была ваша мать. Это большая потеря. В разведке, как и в бизнесе, деньги решают все. Без них ничего не купишь. Проследи за денежными потоками, и они выведут тебя на заказчика.

— Так просто?

— Беда в том, что, когда ваша мать отследила каждый пенни, выяснилось: наш изменник либо не получает денег вообще, либо получает их из какого-то другого источника в британской разведке. С тех пор мы убедились, что другого источника финансирования зарубежных операций в Британии не существует.

  168