41  

Глава восьмая

За периметром

Твин Фоллз выглядел обычным американским городком. При ближайшем рассмотрении, правда, можно было заметить, что некоторые дома закрыты, а окна забиты деревянными щитами, лужайки не выкошены, почтовые ящики забиты так и не полученной корреспонденцией. Многие уехали из города после эпидемии, другие погибли во время нее, когда принимались радикальные меры. Тем не менее Твин Фоллз жил, и в отеле «Америтель Инн», где остановилась миссия, к русским отнеслись радушно и уважительно.

Ученые сразу развернули в предоставленных им помещениях лаборатории. Конечно, большая часть разместилась в привезенных с собой и выделенных американской стороной герметичных блоках, откуда во внешний мир не могла просочиться никакая зараза. Электрики еще возились с подключением системы к городской линии энергоснабжения, а кое-кто из команды академика Делиева уже начинал работать.

Губернатор появился буквально на полчаса, выпил с Гумилевым, Делиевым и мэром Твин Фоллз по бокалу муската, еще раз попросил обращаться к нему в любое время и по любому важному вопросу и не стесняться, после чего улетел на вертолете. Из уклончивых комментариев мэра следовало, что на севере возникли какие-то проблемы – с одной стороны, бушевали лесные пожары, с другой – оживились мелкие банды, то и дело напоминавшие о себе еще со времен эпидемии. Некоторым жителям, очевидно, не нравилась мирная обстановка в Айдахо.

В нескольких километрах от охраняемого периметра была разбита база для группы Гумилева. На свой страх и риск он выпросил у военных вертолет – транспортно-десантный «Сикорский С-92». Вроде бы он предназначался для полетов исключительно «до» периметра, но Гумилев строил на эту мощную машину, вмещающую двадцать четыре человека, совсем иные планы. Решетников понял, в чем дело, но молчал.

Бойцы «Илиады» переместились на базу почти сразу же, не успев насладиться прелестями отеля «Америтель Инн». Время было дорого и, как пояснил Геращенко, «надо еще пообжиться».

Гумилев пока остался в гостинице. Как только он освободился от «официальной части», то сразу позвонил Марусе.

– Как ты там, моя хорошая?

– Привет, папочка! – затараторила Маруся. – А мы с нянечкой ходили в театр смотреть «Приключения Чиполлино»! В детстве, помнишь, я ужасно переживала. А сейчас посмотрела взрослыми глазами, и ты знаешь – принц Лимон такой смешной! А синьор Помидор такой дурак!

– Ну конечно, взрослыми глазами-то все по-другому, – засмеялся Гумилев. – А как там твой пушистый воспитанник?

– Ой, папочка, Мурзик совсем не умеет мяукать! Он рычит, мурлыкает и укает!

– Укает?

– Да, садится передо мной и говорит «ук»! Как будто икает. Так смешно! А еще он все время в дверь ванной стучится, пока я там моюсь, и рычит!

– Может он тоже хочет мыться? – предположил Гумилев.

– Да нет же, папа! Будто не знаешь, что коты моются языком! Это Мурзик боится, что я там могу утонуть! Поэтому я его пускаю в ванную. Он сидит в корзинке для белья и следит, чтобы со мной было все в порядке.

– Я смотрю, не ты кота, а он тебя воспитывает?

– Не воспитывает, а присматривает! А что ты там делаешь, в Америке? Вас президент встречал?

– Нет, президент нас не встречал. Даже губернатор нас не встречал, только заехал потом ненадолго и сразу улетел по делам.

– Все взрослые постоянно улетают по делам, – ворчливо, как старушка, сказала Маруся. – Когда я стану взрослой, я не буду никуда улетать по делам.

– К сожалению, не всегда получается так, как нам хочется… – начал было Гумилев, но осекся, подумав, что сегодня можно обойтись без философских разъяснений. А когда после еще нескольких минут веселого разговора с Марусей положил трубку, его обожгла мысль, которую он упорно отгонял от себя со времени вылета из Сещи. А что, если он не вернется?

Маруся, конечно, не пропадет. Есть друзья, родственники, но… Как она останется без отца? Сначала мать, потом – он…

– А для этого нужно вернуться, – жестко сказал сам себе Гумилев. Хотел только подумать, но произнес вслух, а вошедший в «штабной» номер Решетников переспросил:

– Простите, вы мне, Андрей Львович?

– Нет, Константин Кириллович, это я сам с собой. Рефлексирую, как и полагается русскому интеллигенту в энном поколении… Кстати, у меня тут предложение возникло.

– Внимательно вас слушаю, – сказал Решетников, приглаживая по своему обыкновению ладонями седоватый ежик волос.

  41  
×
×