99  

— Вы знакомы с Пишегрю?

— Лично — нет.

— Сможете ли вы заручиться рекомендациями, чтобы явиться к нему?

— Да.

— А если я поинтересуюсь, каким образом?

— Я вам не отвечу. У меня должны быть свои секреты, иначе мне — грош цена.

— Вы правы. Поедете в Англию, прощупаете Пишегрю и узнаете, вернется ли он при определенных обстоятельствах в Париж. Если он захочет вернуться, но у него не будет средств, предложите ему деньги от имени Фош-Буреля. Запомните хорошенько это имя.

— Я его знаю, это швейцарский книготорговец, который уже делал ему предложения от имени принца Конде. Так если у него нет денег и он захочет приехать во Францию, к кому мне обратиться?

— К господину Фуше, в его имение Понкаре, вы поняли? А не к министру полиции, это очень важно.

— А потом?

— Потом вы вернетесь в Париж за новыми указаниями. Господин Дюбуа, отсчитайте шевалье пятьдесят тысяч. Да, и еще… Если вы встретите Костера Сен-Виктора, постарайтесь и его убедить вернуться в Париж.

— Разве его не арестуют?

— Нет, уверяю вас, ему все простят.

— И что мне ему сказать?

— Что все парижские женщины вздыхают в его отсутствие, и особенно мадемуазель Аврелия де Сент-Амур. Прибавьте также, что он — бывший соперник Барраса — много теряет в глазах дам, уклоняясь от соперничества с первым консулом. Этого будет достаточно, чтобы убедить его. В противном случае он обречен навсегда застрять в Лондоне.

Шевалье вышел, а когда дверь за ним закрылась, Фуше торопливо набросал следующее письмо доктору Кабанису:

«Мой дорогой доктор,

первому консулу, которого я застал у госпожи Бонапарт, было весьма приятно узнать о просьбе госпожи де Сурди, связанной с браком ее дочери, по поводу которого он также выразил большое удовлетворение.

Поэтому Ваша дорогая сестра может нанести визит госпоже Бонапарт по данному вопросу, и чем скорее, тем лучше.

Примите мои заверения в искренней дружбе,

Ж. Фуше».

На следующий же день графиня де Сурди поспешила в Тюильри. Жозефина сияла от радости, а ее дочь Гортензия утопала в слезах. Вопрос о браке Гортензии с Луи Бонапартом был практически решен. И именно поэтому дочь горевала, а мать ликовала.

Все решилось буквально накануне: из слов мужа Жозефина заключила, что он чем-то очень доволен, и попросила его зайти к ней после возвращения из Государственного совета. Но, вернувшись в Тюильри, первый консул застал у себя Камбасереса, который во что бы то ни стало хотел обсудить с ним две-три статьи Кодекса, показавшиеся ему недостаточно ясными.

Они работали до поздней ночи, а потом явился Жюно и сообщил о своем желании жениться на м-ль де Пермон.

Эта новость совсем не так понравилась первому консулу, как новость о браке м-ль де Сурди. Во-первых, потому, что когда-то Бонапарт был влюблен в г-жу де Пермон и даже хотел жениться на ней. Г-жа де Пермон отказала ему, и Бонапарт до сих пор таил на нее обиду. Во-вторых, он советовал Жюно найти себе богатую невесту, а тот, наоборот, решил взять в жены девушку из разорившейся семьи. Правда, его будущая жена по материнской линии происходила от древних восточных императоров. В жилах юной особы, приданое которой составляло всего двадцать пять тысяч франков и которую Жюно называл попросту Лулу, текла кровь Комнинов[67].

Бонапарт обещал Жюно добавить еще сто тысяч. Впрочем, став губернатором Парижа, Жюно получит жалование в пятьсот тысяч франков в год, а значит, как-нибудь да проживет.

Жозефина ждала мужа весь вечер, но тот поужинал с Жюно и вместе с ним куда-то ушел. В полночь Бонапарт вошел к ней в халате и шелковом головном уборе. Это означало, что он проведет у нее всю ночь. К великой радости Жозефины ее томительное ожидание было вознаграждено.

Именно во время этих ночных визитов Жозефина вновь обретала власть над Бонапартом. Никогда еще она так настойчиво не просила выдать Гортензию замуж за Луи. Уходя, Бонапарт почти обещал исполнить ее просьбу.

Жозефина задержала г-жу де Сурди у себя, чтобы поделиться с ней радостными новостями, и попросила Клер пойти и утешить Гортензию.

Но Клер не стала даже пытаться, она слишком хорошо знала, чего бы ей самой стоило отказаться от Гектора. Она плакала вместе с Гортензией и уговаривала ее обратиться к первому консулу: он так любит падчерицу, что не захочет сделать ее несчастной.


  99  
×
×