64  

Он снова удивился, когда отец купил билеты.

– Куда мы едем?

– Поездка по стране. – Капитан посмотрел на часы. – Масса времени.

Монорельс давал чудесное ощущение скорости.

– Как быстро, отец!

– Около двухсот километров в час, – Крауза вынужден был повысить голос.

– А кажется, что быстрее.

– Достаточно быстро, чтобы сломать шею. Хорошая скорость.

Они ехали с полчаса. Деревенский пейзаж сменился сталелитейными заводами и фабриками – зрелище для Торби новое и увлекательное. Торби решил, что саргонийское производство было незначительным по сравнению с этим. Станция, где они сошли, находилась у длинной высокой стены, за ней Торби смог разглядеть космические корабли. – Где это мы?

– Военный полигон. Мне нужно видеть одного человека – и сегодня как раз подходящее время.

Они пошли к воротам. Крауза остановился и посмотрел по сторонам: они были одни.

– Торби!

– Да, отец.

– Помнишь послание от Бэзлима, которое ты передал мне?

– Сэр?

– Ты можешь его повторить?

– А? Ой, не знаю, отец. Это было так давно…

– Попробуй. Начиная: «Капитану Фьялару Краузе, хозяину звездного корабля «Сизу» от Бэзлима Калеки: Привет, старый друг!»

– Привет, старый друг – повторил Торби. – Приветствую твою семью, клан и… Ой, я все понимаю!

– Конечно, – мягко сказал Крауза, – это же День Поминовения. Продолжай.

Торби продолжал. Слезы заструились по его щекам, когда он услышал папин голос, выходящий из его собственного горла; – «и нижайшие мои поклоны твоей почтенной матушке. Я говорю с тобой через моего приемного сына. Он не понимает по-фински…» – но я понимаю!

– Продолжай!

Когда Торби дошел до слов: «Я уже мертв!», он разразился слезами.

Крауза яростным движением вытер ему нос и велел продолжать. Торби удалось добраться до конца, хотя его голос дрожал. Потом Крауза дал ему минутку поплакать, сурово приказал вытереть слезы и немного подбодрил,

– Сын… ты слышал середину? Ты понял?

– Да… ой, да… кажется, так.

– Значит, знаешь, что я собираюсь сделать?

– Вы хотите сказать… Мне покинуть «Сизу»?

– Что Бэзлим? «Когда представится подходящий случай…» Это первый, который представился. И я должен им воспользоваться. Почти наверняка он может оказаться последним. Бэзлим не подарил мне тебя, сынок, – просто одолжил. И теперь я должен вернуть долг. Ты это понимаешь, правда?

– Да… кажется, да.

– Так давай с ним разделаемся. – Крауза полез в свой мундир, вытащил пачку банкнот и вручил их Торби. – Положи в карман. Надо бы больше, но это все, что я мог взять, не возбуждая подозрений твоей Матери. Возможно, я смогу прислать тебе еще до того, как ты улетишь.

Торби взял пачку не глядя, хотя в ней было больше денег, чем он когда-либо видел.

– Отец… вы хотите сказать, что я уже покинул «Сизу»?

Крауза повернулся. Он остановился.

– Лучше так, сынок. Прощания всегда не в радость; только воспоминания служат утешением. Кроме того, приходится так.

– Да, сэр, – Торби проглотил комок.

– Пошли.

Они быстро прошли к воротам, где стояли часовые. Они уже почти дошли до них, когда Торби остановился:

– Отец… Я не хочу идти!

Крауза посмотрел на него без всякого выражения:

– Ты и не должен.

– Мне показалось, что вы сказали, что я должен?

– Нет. На меня было возложено поручение передать тебя и выполнить поручение Бэзлима. Но здесь мои обязанности кончаются, мой долг выплачен. Не хочу приказывать тебе покинуть Семью. Это идея Бэзлима, вызванная, я уверен, лучшими намерениями по отношению к твоему будущему. Но должен ты или не должен выполнять его пожелания – это нечто между тобой и Бэзлимом. Я не могу решать за тебя. Какой бы долг у тебя ни был перед Бэзлимом – или никакого долга – это не связано с тем долгом, который есть перед ним у Народа.

Крауза ждал, пока Торби стоял молча, пытаясь размышлять. Чего хотел от него папа? Что велел ему делать? «Могу я на тебя положиться? Ты не надуешь меня и не забудешь?» Да, но что, папа? «Не принимай никаких предложений… просто передай поручение, а потом еще одно: делай то, что предложит тот человек.» Да, папа, но этот человек не будет мне говорить!

Крауза сказал настойчиво:

– Времени у нас немного. Я должен возвращаться. Но, сынок, что бы ты ни решил, это окончательно. Если ты не уйдешь с «Сизу» сегодня, второго случая у тебя не будет. Я уверен.

  64  
×
×