9  

— О да, — рассмеялась Бренна. — Теперь даже Александр не назвал бы тебя костлявой или дурнушкой и не сказал бы, что ты рыжая.

— Бренна! — перебила ее Дженни, пораженная собственным равнодушием. — Ты очень горюешь о гибели Александра? Он был твоим братом, и…

— Не говори больше об этом, — дрожащим голосом взмолилась Бренна. — Я заплакала, когда батюшка мне сообщил, но слезы быстро высохли, и я чувствую себя виноватой, потому что любила его не так, как должна была любить. Он был таким… злобным. Грешно плохо говорить о мертвых, но я до сих пор нахожу мало хорошего, что могла бы о нем сказать. — Голосок ее прервался, она запахнула плащ под сырым ветром, посылая Дженни во взгляде немую мольбу сменить тему.

— Ну тогда расскажи мне, как я выгляжу, — быстро нашлась Дженни, на мгновение крепко сжав сестру в объятиях.

Они остановились; путь им преграждала густая чаща, покрывавшая последний участок склона. Медленная задумчивая улыбка расплывалась на прекрасном лице Бренны, исследующей взглядом светло-карих глаз выразительное лицо Дженни, на котором царили огромные очи, чистые, как темно-голубой хрусталь, под изящно изогнутыми золотисто-коричневыми бровями.

— Ну ты… ты довольно хорошенькая!

— Отлично, но ты не замечаешь во мне ничего необычного? — допрашивала Дженни, думая о речах, матушки Амброз, повязывая плат и прикалывая поверх него короткую шерстяную накидку. — Чего-нибудь, что заставило бы мужчин вести себя странно?

— Нет, — заявила Бренна, глядевшая на Дженни глазами юной невинной девушки, — ничего.

Мужчина ответил бы совсем иначе, ибо, хотя Дженнифер Меррик и не была хорошенькой в общепринятом значении слова, наружность ее одновременно поражала и манила. У нее был большой рот, призывающий к поцелуям, глаза как прозрачные сапфиры, ошеломляющие и влекущие, волосы, сияющие, как золотисто-рыжий атлас, и стройное чувственное тело, словно созданное для ласк.

— Глаза у тебя синие, — пришла на помощь Бренна, описывая ее, и Дженни фыркнула.

— Они были синими и два года назад, — заметила она.

Бренна попыталась было ответить, но готовые вылететь слова превратились в визг, оборванный мужскою рукой, зажавшей ей рот, и кто-то поволок ее под густой покров леса.

Дженни пригнулась, инстинктивно ожидая нападения сзади, но слишком поздно. Ее сбили с ног и утащили в лес.

Похититель перебросил Бренну через седло, словно мешок с мукой; безвольно повисшие руки и ноги свидетельствовали, что она в обмороке. Но скрутить Дженни было не так-то легко. Когда безликий похититель взвалил ее на своего коня, она отпрянула в сторону, высвободилась, скатилась, упала в листья и грязь, поднялась на четвереньки под лошадиными копытами и вскочила на ноги. Он снова схватил ее, и Дженни, извиваясь в объятиях, вонзила ногти ему в лицо.

— Гнев Господень, — прошипел он, пытаясь поймать мельтешащие руки.

Дженни испустила леденящий кровь визг, в тот же момент изо всех сил пнула, нанеся мастерский удар в голень ногой, обутой в грубый черный башмак, который считался подобающей для послушниц обувью. Неизвестный зарычал от боли и на мгновение выпустил ее. Она метнулась прочь и даже успела пробежать несколько ярдов, но зацепилась ногой за толстый корень дерева и упала ничком, ударившись виском о камень.

— Дай мне веревку, — проговорил брат Волка, с мрачной ухмылкой оглядываясь на компаньона. Набросив на голову Дженни мягкий плащ, Стефан Уэстморленд обмотал им ее тело, привязав таким образом руки к туловищу, взял у сообщника веревку и надежно связал получившийся тюк посередине. Покончив с этим, он поднял свою живую ношу, забросил на коня — позорно, ягодицами кверху, — и вскочил в седло позади нее.

Глава 2

— Ройс не поверит в нашу удачу! — прокричал Стефан скачущему рядом всаднику, чья пленница тоже была связана и переброшена через седло. — Подумать только, чтобы девчонки Меррика остановились под тем деревом, готовенькие, словно спелые яблочки, которые только и надо что стряхнуть с ветки. Ну теперь нам нет надобности разведывать укрепления Меррика — он сдастся без боя.

Дженни была плотно замотана темной шерстяной тканью, голова ее билась о бок коня, цокот копыт болью отдавался в желудке, а при упоминании имени «Ройс»у нее кровь застыла в жилах. Ройс Уэстморленд, граф Клей-мор. Волк. Ужасающие истории, которые она о нем слышала, уже не казались слишком преувеличенными. Их с Бренной похитили люди, не проявившие ни малейшего уважения к одеждам ордена Сент-Олбенс, которые носили девушки, к одеждам, свидетельствовавшим, что они послушницы — будущие монахини, покуда не принявшие обета. «Что за нравы у мужчин, — в неистовстве поражалась Дженни, — поднявших руку на монахинь без зазрения совести, без страха перед возмездием, людским или Божьим! Ни один человек не решится на это. Только дьявол и его присные!»

  9