51  

— Он у вас там был замешан в чем-нибудь, о чем мне следует знать?

— Если и был, нам про это ничего не известно. Его дружки все исчезли, когда его переехали, так что делай выводы сам. Похоже, им неохота было тратить время на объяснения с правоохранителями.

— Водителя вы взяли?

— Нет, но это вопрос времени. Могу тебе еще чем-нибудь помочь? Алло? Ты слушаешь?

Кардинал успел вскрыть один из конвертов, адресованных ему, и теперь смотрел в открытку, которая лежала внутри.

— Да-да, Брайан. Спасибо тебе большое. Если что, обращайся, в любое время.

— Конечно. Когда мне понадобится эскимос, попрошу тебя его достать. Да, а как там Кэтрин?

— Мне пора бежать, Брайан. Кое-что наклевывается.

На этой открытке стоял штемпель Маттавы, как и на первой; это снова был полуглянцевый «холлмарк», какие можно купить в любом крупном универмаге страны, не говоря уж о магазинах канцелярских принадлежностей. Значит, отправитель приобрел по меньшей мере три. Возможно, он все их купил одновременно в одном и том же магазине. Продавец мог обратить внимание на человека, покупающего целых три открытки с соболезнованиями.

Кардинал пытался держать мозг в режиме расследования, не реагируя на сами слова, которые были в открытке.

«Должно быть, ты был чудовищным мужем, — гласила она. Тот же прием: готовый текст открытки закрыт напечатанным посланием. — Жизни с тобой она предпочла смерть. Подумай над этим. Она в буквальном смысле предпочла умереть. Это должно дать тебе понять, чего ты стоишь».

Кардинал подошел к окну и повертел открытку, чтобы свет падал на нее под разными углами. Да, он различает тоненькую линию, проходящую через заглавные буквы. Почти наверняка тот же принтер, а даже если нет, то почти наверняка тот же отправитель. Кто бы это ни был, это не может быть Коннор Пласкетт: он умер раньше, чем Кэтрин. Коннор Пласкетт, как изящно выразился Брайан Оверхолт, стал теперь «бывшим человеком».

«Жизни с тобой она предпочла смерть».

— Иди ты на хрен! — Кардинал обрушил кулак на холодильник; магниты, записки и фотографии посыпались на пол.

— Пап, все в порядке?

Келли вскочила со стула и теперь смотрела на него встревоженными темными глазами.

— Все отлично.

Она положила ладонь на сердце.

— Мне кажется, я никогда не слышала, чтобы ты так ругался.

— Возможно, тебе придется к этому привыкнуть, — проговорил он, поспешно надевая куртку.

— Ты уходишь?

Кардинал схватил ключи от машины.

— Ужинай без меня, — сказал он.

20

— Не мог бы ты мне дать адрес Нила Кодвалладера?

Кардинал ехал в город по Шестьдесят третьему шоссе. Жар собственного гнева удивил его. Он чувствовал, как гнев пульсирует в запястьях, бьется в висках.

— Нил Кодвалладер сейчас живет один, Джон. Ему в настоящее время некого избивать.

Кардинал говорил по телефону с Уэсом Битти, куратором, отвечающим за досрочно освобожденных. В голосе Уэса был какой-то невозмутимый уют; трудно было поверить, что когда-то он был копом, однако он пятнадцать лет оттрубил в Полицейском департаменте провинции Онтарио, а потом уже перешел в более мягкую ипостась — тюремного куратора. Говоря с Уэсом по телефону, Кардинал всегда представлял себе толстого кота.

— Мне надо с ним повидаться по другому поводу, — сказал Кардинал, погудев «форду-фокусу», вдруг совершившему перестроение, не подав никаких знаков. — И мне нужно встретиться с ним сейчас же.

— Ты какой-то встрепанный, Джон. Если Нил как-то нарушил условия освобождения, скажи. Мы ведь всегда делимся тайнами со своими братьями и сестрами из смежных структур, а?

— Скажу, после того как с ним поговорю. Ты вообще собираешься дать мне адрес?

— Мэйн-стрит, восток, шестьсот девяносто. Но ты его сейчас там не застанешь. Он вкалывает на двух работах.

— Сейчас угадаю: он консультант-доброволец в Кризисном центре.

— Нет, я не могу себе представить Нила утешающим избитых женщин, по крайней мере — в обозримом будущем. Он три дня в неделю работает в «Уол-Марте». А остальные четыре отдает «Запперсу».

— Там, где делают ксерокс?

— Точно. Слушай, Джон, ты же не станешь туда врываться и подвергать его риску увольнения, а? Я не больше твоего сочувствую избивателям жен, но Нил уже уплатил свой долг обществу и теперь честно пытается…

— Откуда тебе знать? Ладно, я уже у «Уол-Марта», — сообщил Кардинал и дал отбой. Он вкатился на парковку размером с несколько футбольных полей.

  51