166  

На людях он бодрился, держал фасон, да еще встряхивали его адреналин только что пережитой опасности и алкоголь, естественно. Но теперь…

Сашка, у кого в юности героями и образцами для подражания были граф Монте-Кристо и джек-лондоновский Волк Ларсен, сейчас чувствовал себя, как Хэмп Ван Вейден из того же романа. В свою первую ночь в матросском кубрике, когда он неожиданно превратился из утонченного аристократа в жалкого юнгу на полупиратской шхуне.

Хоть рыдай, хоть бейся головой о стену – ничего не изменишь.

Шульгин даже застонал негромко.

Этот прозвучавший в гулкой тишине комнаты собственный стон и заставил его опомниться, взять себя в руки.

«Да ерунда все! Только не раскисать, прорвемся! Не в первый раз. Ничего ведь непоправимого не случилось. Как пришел, так и уйду».

Успокоившись, глядел в потолок, стараясь ни о чем не думать, очищал мозги для предстоящего. Вслушивался, как по телу от браслета разливается едва ощутимый ручеек силы и здоровья. Внутренним взором заставлял себя видеть этот ручеек, бегущий по принадлежащему ему теперь телу, по сосудам, по нервам.

Словно на картинке из анатомического атласа.

Какой-то там «внутриядерный резонанс» возбуждает вибрацию клеток, очищает от кальция и прочей дряни стенки сосудов, выгоняет токсины из печени и почек, заставляет регенерировать рубцы от старых ран в нормальную мышечную ткань.

Сашка почувствовал странное, слегка болезненное напряжение возле левого верхнего клыка, давно, в гражданскую войну, сломанного попавшимся в перловой каше камешком. Еще через минуту он ощутил, что золотая коронка словно бы шевельнулась. Потрогал ее языком, и она легко свалилась, лопнувшая вдоль. Сломанный и обточенный зуб тоже регенерировал, восстанавливал свой первоначальный вид двадцатилетней давности.

Могучая штука этот браслет-гомеостат. Единственно по-настоящему ценная вещь, доставленная агграми на землю для собственных нужд. Благодаря ей и живет Сильвия добрую сотню лет, сохраняя молодость, красоту и темперамент Клеопатры.

В то же время – единственная вещь, которая не поддается воспроизводству на дубликаторе Воронцова-Левашова. То есть поддается, конечно, но по принципу слесаря-интеллигента Полесова. «Мотор был очень похож на настоящий, но не работал».

А если бы работал, тогда что? Наладить их массовое производство, осчастливить человечество перспективой почти реального бессмертия?

Очередной вопрос: а не стал бы такой «подарок» чем-то похуже атомной бомбы? Возможно, это и имели в виду аггры, сделав гомеостат неразборным и невоспроизводимым.

Шульгин словно старался посторонними, необязательными мыслями отвлечь внимание неких потусторонних сил, возможно, наблюдающих за ним. А сам накапливал, словно заряд в лазере, психическую энергию. Чтобы ее внезапным выбросом дотянуться до экстерриториального во времени и пространстве Замка, где, возможно, сидит сейчас и наблюдает за ним Антон. Как он наблюдал на огромном экране за похождениями Новикова в сорок первом году.

Раньше Сашке такая штука уже удавалась.

Но сейчас, похоже, импульс ушел в пустоту. По крайней мере, знакомого чувства «соприкосновения» Шульгин не ощутил. Только слабость в теле и головокружение.

«Это еще ничего не значит, – постарался он успокоить себя. – Сигнал мог и пройти, просто Антон отчего-то не среагировал сразу. Подождем. Спешить особенно некуда».

О том, что дело не в Антоне, а в мозге Шестакова, просто не приспособленном для таких методов связи, он старался не думать.

Ну ладно. Еще предстоит решить, как вести себя в ближайшее время. Играть в предложенные Лихаревым игры ему абсолютно не хотелось. По многим причинам.

Пожалуй, сначала стоит повидаться с Сильвией. Выслушать ее точку зрения на происходящее, заручиться какими-то гарантиями.

А может быть, продолжить выполнять задание Антона? Ведь что он требовал от Шульгина – убедить Сильвию встретиться с форзейлем в Замке. Желательно – добровольно.

Первый раз это не вышло. Он просто не успел, поймался «на живца». Второй раз на такую дешевку его не купишь. Значит, все ясно? Как говаривал Хрущев: «Цели ясны, задачи определены. За работу, товарищи!»

Лихарев тоже не спал. Несговорчивость «наркома» путала ему все карты. Он ведь гонялся за ним отнюдь не потому, что горел желанием выполнить приказ резидента и его лично волновала загадка странной матрицы. Ему нужен был именно Шестаков. Без всяких внедренных в него «драйверов». Сегодня истекает срок, отведенный для поиска.

  166  
×
×