19  

— Ну что же, — помолчав, произнесла Ретанкур. — Думаю, это хорошая новость.

— Убийца мог действовать, как ваша прабабушка: разъединять вещи, не давать им соприкасаться. Это нечто прямо противоположное коллекционированию, — добавил он, вспомнив лондонские ноги. — Он разделил целое на мелкие части, нарушив их взаимосвязь. Интересно, с чего это Мордан на меня взъелся?

Ретанкур не любила, когда Адамберг вот так, неожиданно и резко, менял тему разговора. Его мысли начинали блуждать, перепрыгивая с одного на другое, и на какие-то мгновения этот беспорядок мог заслонить от него цель. Она попрощалась, молча махнув ему рукой.

VII

Адамберг всегда читал газету стоя, медленно передвигаясь вокруг стола в своем кабинете. Это была не его газета, он каждый день одалживал ее у Данглара, а потом возвращал в измятом, бесформенном виде.

В небольшой заметке на двенадцатой странице сообщалось о том, как продвигается одно полицейское расследование в Нанте. Адамберг хорошо знал тамошнего комиссара: сухой и замкнутый на работе, этот человек совершенно преображался, когда вместе с коллегами усаживался за стол или за стойку бара. Чтобы потренировать память, Адамберг оторвался от чтения и стал вспоминать его фамилию. После Лондона или, быть может, после того как Данглар обрушил на Адамберга все свои познания о Хайгетском кладбище, комиссар решил уделять больше внимания терминам, фамилиям и афоризмам, которые ему приходилось слышать. Такие вещи никогда не удерживались у него в памяти, притом что он мог годы спустя вспомнить какой-нибудь звук, внезапно хлынувший свет, выражение на чьем-то лице. Как же звали комиссара из Нанта? Боле? Роле? Когда их за обедом бывало человек двадцать, этот парень умел всех развлечь и развеселить: Адамберг восхищался им. А сейчас комиссар еще и завидовал этому Ноле — он прочел его имя в заметке, — который расследовал вполне рутинное убийство, в то время как у него самого все еще стояло перед глазами запачканное бархатное кресло. В сравнении с хаосом, царившим в дачном домике, нантское дело казалось глотком свежего воздуха. Классический случай: две пули в голову, жертва сама открыла дверь убийцам. Никаких осложняющих моментов, ни изнасилования, ни буйного помешательства; пятидесятилетнюю женщину застрелили, строго соблюдая правила игры, кодекс чести настоящих убийц: ты мне мешаешь — я тебя убиваю. Ноле надо было лишь разобраться в ее отношениях с мужем и любовником, а затем спокойно завершить расследование, ему не придется ходить по коврам, сплошь покрытым раздробленными человеческими останками. Не придется вступать на территорию безумия, на неведомый континент Стока. Адамберг знал, что не совсем точно запомнил фамилию британского коллеги, который вскоре отправится рыбачить на северное озеро. Возможно, вместе с Дангларом. Если только майор не будет занят выяснением отношений с женщиной, условно называемой Абстракт.

Адамберг поднял голову, услышав щелчок в больших настенных часах. Пьер Водель, сын Пьера Воделя, через несколько минут будет здесь. Комиссар поднялся по деревянной лестнице, перепрыгнув сломанную ступеньку, о которую все спотыкались, и вошел в комнату, где стояла кофейная машина, чтобы сделать себе чашку эспрессо. Эта маленькая комната считалась владением лейтенанта Меркаде, обладавшего редкими способностями ко всевозможным подсчетам и другим логическим операциям, но невероятно сонливого. Куча подушек, наваленная в углу, помогала ему восстанавливать силы в течение дня. Лейтенант только что сложил одеяло и вставал, потирая глаза.

— Кажется, вы там вляпались в ад кромешный.

— Строго говоря, не вляпались. Мы там ходили по мосткам, в шести сантиметрах над полом.

— Но все равно, мы еще нахлебаемся, верно?

— Да. Как только освободитесь, поезжайте и взгляните, пока там не убрали. Эта бойня выглядит совершенно бессмысленной. Однако толчком к ней послужила какая-то четкая идея. Что сказал бы по этому поводу лейтенант Вейренк?

  • «Стальная нить трепещет в глубине
  • Того, что хаосом казалось с виду».

Короче, тут есть скрытый мотив, который, возможно, помогла бы прояснить поэзия.

— Вейренк придумал бы стихи получше. Нам его тут не хватает, правда?

Адамберг залпом допил свой кофе. Этот вопрос застал его врасплох. Он не думал о Вейренке с тех пор, как тот ушел из Конторы. Ему не хотелось вспоминать о бурных событиях, которые превратили их с Вейренком в противников. [7]


  19