31  

– Затемно, – сказал капитан и, поколебавшись, решился: – А вы там, часом, причаливать не собираетесь?

– Не собираюсь. Что, боишься? Столько лет тут плаваешь, мог бы и привыкнуть…

– Всякое бывает. В Ямурлаке с незапамятных времен было тихо, да вот с недавних пор опять зашевелились. Болтают, плавает здесь какой-то, души скупает или попросту нанимает корабль, вроде вашей милости, не в обиду будь сказано, и командует плыть в Харлан. А по дороге велит причалить в Ямурлаке – и поминай как звали… Никто не возвращается.

– Откуда же это известно, если никто не возвращается?

– Болтают…

– Что же ты не отказался?

– Откажешь Брюхану, как же… Не знаю, что там насчет ловца душ, но в последние дни на реке определенно что-то происходит.

– Что?

– Кто его знает… Сначала в низовья прошел «Божий любимчик», а это корабль капитана Зо, доводилось слышать? Потом – «Призрак удачи» Джагеддина. А три дня назад объявился душегуб Гронт на «Трех козырных розах». Название, правда, заменил, повесил другое, ну да у нас попадается народ бывалый, они ж его по рангоуту вмиг опознали. Все трое – люди крайне известные на всех морях, головы их в иных местах оценены в крайне солидные суммы, а в других они, наоборот, чуть ли не почетные граждане. И Гронт, что странно, шел под горротским флагом.

– Замаскировался, – сказал Сварог. – Дело житейское.

Оказывается, с напускной суровостью Сварог перебрал. Как бы от страху его подчиненные не сиганули за борт – от греха подальше. Следовало скоренько сделать какой-нибудь добрый жест. Например, разрешить ношение парадно-выходной формы по будням, или азартные игры в свободное от несения вахты время. Или, по крайней мере, дать капитану выговориться, выпустить в воздух все свои страхи и подозрения, не сверля при этом бедолагу свирепым взглядом из-под насупленных бровей.

– Да ведь самая забубенная головушка сто раз подумает, прежде чем поднимать горротскую «кляксу»! Не любит король Стахор, когда без разрешения пользуются его флагом, и, если изловит… Значит, Гронт и в самом деле пошел на службу к Стахору. Была в нем, конечно, гнильца, но чтоб идти под «кляксу»… – Он перехватил иронический взгляд Сварога и словно бы даже обиделся: – Что, ваша милость, думаете: «чья бы корова…»? Но тут, понимаете ли, есть большая разница: грешить людям меж людьми или душу загубить на службе у Стахора… Так вот, я и говорю: три капитана, люди знаменитые и, добавим, друг друга на дух не терпевшие, вдруг объявились в одном месте, причем не в море, на реке. Не драться же они здесь собрались, для таких дел море не в пример просторнее…

– А что, по Ителу любой может плавать свободно? Заходи из моря – и плыви?

– Конечно, ваша милость. Исстари заведено – середина реки свободна для плаванья, без всяких таможен и разрешений. Ведь если кто-то пришлый станет разбойничать по берегам, уйти в море ему будет трудновато – быстро перехватят. – Тут он спохватился, словно сообразил что-то. – Как это вы, ваша милость, таких простых вещей не знаете?

И перепугался, не распустил ли язык больше дозволенного.

– Память отшибло, – сказал Сварог. – Кирпич, знаешь ли, с крыши упал. Прямо на темечко.

– Это, понятно, неприятность… Ну, наше дело маленькое, я в ваши дела не лезу, не подумайте. – Он оглянулся на увечного. – Сколько учили дурака – не лезь, даже если не заперто… Так про что это мы?

– Про свободу плавания.

Сварог поневоле залюбовался открывающимися с палубы видами. Солнце клонилось к закату, оставляя на воде огненный след. В этом месте Ител разливался широко-широко, благо оба берега были пологие. В своей прошлой жизни Сварог видел много больших рек: Волгу, когда получал машину для командира дивизии в Горьком, Днепр, когда ехали с супружницей через Днепропетровск на юга, ну и, конечно, байкальские реки. Эх, всласть довелось ему поохотиться в тех местах!.. Так вот: Ител не уступал рекам его оставленной родины. Так же плавно луга переходили в песчаные пляжи, так же угадывались под водой песчаные косы. И барашки на волнах были почти родные.

Всяких чудес успел наслушаться Сварог про эту реку. Но вот, слава Всевышнему, никто не пугал его страшилками про обитающих на дне чудищ. И на том спасибо.

– Ага. Тут, ясное дело, есть нюансы. Середина реки свободна, но если у берегов сильной державы захотят изобидеть мелкую сошку вроде нас, придется нам туго, потому что заступаться некому… Доказывай потом соседям по камере, что взяли тебя в свободных водах. Они поверят, да толку – чуть. Ну и соседи по сухопутью, понятно, при случае пакостят друг другу со всем возможным усердием, и в мирное время тоже. А нам, в Пограничье, приходится и вовсе несладко – люди мы бездержавные, обидеть всякий норовит. Между прочим, коли уж зашла речь о пиратстве – скоро будем проплывать мимо исторического места. На весь Ител славилось когда-то при прадедах. Старики болтают, будто бы там прямо из скалы появлялись пираты. Налетят, мечами посекут, ограбят – и назад в скалу. Может, и врут. А может, в старые времена там и вправду были ворота.

  31  
×
×