86  

— Все понятно, — обронил он глухо.

От экрана на его лицо падал мертвенный свет. Кожа стала землистого цвета, а все черты заострились. Пальцы торопливо выстукивали по клавишам, за спиной Юлии легонько скрипнуло.

Она в ужасе отпрянула. В двух шагах каменный пол зиял широкой трещиной, а та продолжала шириться. Олег оставил комп включенным, поднялся. Юлия опасливо заглянула в темный провал. Оттуда поднимался холодный воздух, почему-то почудился запах соленых волн. — Опускаемся, — сообщил Олег.

— Еще… глубже?

— Не сидеть же в прихожей, — ответил он, но она уловила в его ровном голосе нотки беспокойства. — Здесь даже поесть нечего.

Внизу вспыхнул свет. Юлия поняла, что начинают работать системы, которые включил Олег с этого компа. Снизу повеял ветерок, там сейчас явно проснулись агрегаты по очистки воздуха.

Олег наклонился над краем, внезапно прыгнул. Юлия вскрикнула, но он уже повис на руках, под ногами звякнуло. Голос донесся извиняющийся:

— Здесь простая лесенка. Я же не знал, что буду принимать такую гостью.

— Которая не умеет по лестнице?

Он уже спускался, лесенка здесь такая же простая железная, перекладины из круглых прутьев, похожих на жердочки для попугаев, она опускалась с одной на другую, стараясь не смотреть вниз.

Когда ступни зависли в воздухе, не в состоянии нащупать перекладину, она осмелилась повернуть голову. Это был громадный зал. Олег почти прыгнул за широкий стол, перед ним в стене экраны в два ряда, а ее ноги все еще глупо болтались в сантиметре от пола.

Глава 27

Руки еще дрожали после короткого спуска. От каменных стен веяло холодом, плечи то и дело передергивались как в цыганском танце. Зал хоть и необъятен, но потолок низкий, ощущение давящее, словно попала в могильный склеп.

Она часто дышала и ошеломленно оглядывалась по сторонам. Попала в зал по управлению космическими кораблями, что ли? По всей стене широкие экраны, не меньше двух десятков, а посреди огромный стол, Олег уже остервенело стучит по широкой клавиатуре, побольше, чем у компа, со множеством переключателей, табло и чего-то, что она назвала бы манометрами, хотя не знает, что такое манометры.

Экраны вспыхнули как один. Юлия со страхом узнала знакомые места во дворце, на других экранах проплывали такие апартаменты, что она едва не взвыла от зависти:

Даже не успела побывать!

Люди в черном скользили как тени, быстрые и неслышные. Все в облегающей одежде, что делает их похожими на тюленей, настороженные, с короткими автоматами в руках, бесшумно двигаются вдоль стен, надолго замирают, вслушиваются, потом мгновенно выбивают дверь, треск, грохот, вваливаются кубарем, всей толпой, наставляют во все стороны автоматы, затем опять разбегаются как мыши вдоль стен, ни у одного не хватает отваги пробежать через середину комнаты, скапливаются толпами у следующих дверей…

Она не отрывала взгляда, душа трепещет, да и Олег смотрит неотрывно, хотя там повторяется все снова и снова перед каждой дверью.

— Это… интерграторщики? — спросила она шепотом.

— Просто коммандос, — ответил он хмуро. — Просто люди, которые выполняют приказы.

Она посмотрела на его хмурое лицо, на экраны, снова взглянула в его зеленые глаза.

— Потому ты их не трогаешь?

— Я? — удивился он. — А как я их могу?

— Не поверю, — отрезала она, — что ты, такой предусмотрительный, да не… Они ж наверняка топчут твои мины! Но ты не жмешь на тайную кнопку, не подаешь сигнал… А я бы не сказала, что ты вдруг такой добрый.

— Нецелесообразно, — ответил он. — Что толку?..

Она взвилась:

— Нецелесообразно? Слова какие знаешь! Да я у подруги чашку разбила нечаянно, так она меня поедом ела месяц! А в тот день чуть не убила!

— Так то чашка, — обронил он хмуро, не поворачиваясь. — Наверное, дорогая.

— А твой дворец?

Он отмахнулся:

— Одним больше, одним меньше…

— Ты… у тебя есть еще?

— Типовухи, — буркнул он. — Ничего интересного. Везде стандартный набор, ничего оригинального. Понимаешь, я не умею устраиваться. Да мне как-то и по фигу удобства…

Он морщился, глаза были испуганные, а голос даже вздрагивал. Она ощутила, что за его небрежными фразами прячется настоящее отчаяние. Настоящий мужчина не должен показывать женщине слабость, это она вольна сесть и разреветься, а мужчина, будь он даже впятеро слабее женщины, должен выпятить челюсть и держаться, оберегать слабый пол… который не такой уж и слабый, если честно.

  86  
×
×