154  

Рогач дрожал, но не спорил, я натер его от копыт до ушей, шерсть блестит, как от хэдэншолдерса, за спиной волк рычит, пятится к самой воде. Бесполезно, с той стороны речушки тоже показались жуки, мелкие остановились, крупные смело вошли в воду. Я задержал дыхание и, ведя Рогача в поводу, шагнул навстречу наступающим танкам. Ноги трясутся, внутри все дребезжит, как стаканы на столике поезда Москва — Владивосток, в горле пересохло. Еще два шага, справа и слева два жука, я попытался вдвинуться между ними, но оба молниеносно повернули ко мне жуткие бронированные головы, ощущение такое, что на меня смотрят две танковые башни.

Жесткие щеточки бесцеремонно ощупали, я скривился, надо терпеть, у жуков сяжки больше похожи на железные скребки для коней. Да и понятно, все в панцирях… Таможенный досмотр длился мгновение, жуки двинулись дальше, я пошатнулся, едва не сомлев от великого облегчения, взобрался в седло и сиплым голосом воззвал:

— Эй, волк… давай сюда!

Волк застыл, судорожными движениями ушей, лап и умоляющими глазами показывал мне, чтобы заткнулся, не называл его волком, он же теперь жук, а если жуки услышат, что он все-таки волк, от него и клочка не останется, разве что ветер унесет шерстинку…

— Да они ни хрена не понимают, — сказал я уже громче. — Они разговаривают запахами!..

Волк решился наконец двинуться в мою сторону, жуки и его ощупали, волк на шатающихся ногах протиснулся ко мне, а передние жуки, взобравшись на пятачок, где мы раньше стояли, растерянно забегали взад-вперед, сталкиваясь, сцепляясь челюстями, а то и в ярости вцепляясь один в другого.

— Пойдем, — сказал я волку, ноги еще вздрагивают, но в груди ликование, что все-таки царь природы — я, я, а не какие-то жуки с размахом крыльев три на четыре.

Сверху раздалось потрясенное:

— Удалось!.. Удалось!.. Вот так и везет дуракам.

— Это не удача, — поправил я автоматически, самому надоело, но приходится поправлять идиотов, не понимающих разницы между успехом и удачей, — это успех. Заслуженный! А вот ты…

Глава 6

Я поперхнулся, один из жуков рядом с нами поднял надкрылья, став похожим на фольксваген с поднятым капотом и крышкой багажника, выметнулись тончайшие крылья, прозрачные, сразу заблестевшие на солнце мириадами искр. Это чудо часто-часто завибрировало, жук приподнялся на кончиках лап, пробежал, как балерина, на цыпочках и вдруг с надсадным ревом поднялся в воздух.

— Удирай, дурило! — заорал я. — Он твой запах чует..

Ворон, что безмятежно парил на распластанных по воздушной подушке крыльях, вздрогнул, судорожно забил ими по воздуху, а жук налетел, огромный и страшный, как истребитель Второй мировой войны. Я услышал что-то вроде удара, полетели перья, жук пронесся дальше и заложил крутой вираж, немыслимый для такого грузного тела, а тело ворона пало вниз, там жуки приподнялись на передних лапах и шарят по воздуху сяжками.

— Ворон! — зарычал волк. — Соберись, пернатый!

Крылья ворону удалось растопырить над самыми головами жуков. К счастью, никто не догадался подпрыгнуть, а он замолотил перьями, набрал высоту. Летящий жук пошел в его сторону, растопырив все шесть лап, на всех блестят страшные крючья, ворон торопливо набирал высоту, буквально ввинчиваясь в небосвод, жук пошел вдогонку. Ворон заложил крутой пируэт и ловко ускользнул от жвал и лап.

На земле пара жуков принюхались, тоже разбежались один за другим и взмыли в воздух с короткого разбега. Мы с волком заорали, предупреждая, ворон заметил и, похоже, учел, начал выделывать над нашими головами рывки, перевороты, петли, иммельманы, бочки, кобры, рывки в стороны, ложные цели. Жуки гонялись остервенело, несколько уступая в скорости, зато превосходя в размерах, в размахе растопыренных страшных крыльев.

— Это он старается показать себя, — сказал мне волк ревниво. — Обгадился, когда проворонил!

— Как он спасся?

— Да просто сам сдуру да сослепу шарахнулся на жука. Тот и схватить не успел. Хорошо, в обмороке недолго. Но сотрясение мозга заработал… надеюсь.

Мы проскользнули мимо последних жуков, те в нашу сторону не повели и щеточками. На просторе волк перевел дух, отряхнулся, шерсть встала дыбом и так осталась, слипшись.

— Найдем ручей, — сказал я, — смоешь.

Волк вздрогнул, спросил нерешительно:

— А может, пусть?

— Что, запах понравился?

— Лучше волчьего духа нет на свете, но вдруг еще жуков встретим?

  154  
×
×