64  

 – Скажи, что ты видишь сегодня в своей бухте, Ахиллес?

 – Солнце садится. Оно еще жаркое, но ветерок несет прохладу.

 – Что ты сейчас делаешь?

 – Прикасаюсь к себе в ожидании тебя.

Катрина дернулась всем телом и чуть не прикусила язык от неожиданности. Нет, его рука на самом деле не скрывалась под очень тонкой простыней и не прикасалась к мужскому естеству, однако Кэт отчетливо увидела, как это естество начало набухать... Ахиллес беспокойно двинул ногами, и простыня соскользнула ниже, обнажив огромную головку его пениса, на которой уже выступила капля влаги...

 – Чего ты ждешь от меня, что я должна сделать? – мягко спросила Катрина.

 – Прикоснись ко мне, царевна. Я так давно не ощущал прикосновения женских рук...

Дыхание Ахиллеса стало глубже, но не настолько, чтобы вызвать тревогу. Катрина наклонилась и легко положила ладонь на его грудь. И почувствовала, как он содрогнулся от ее прикосновения.

 – Помни, – прошептала она, – ты спокоен, ты спишь...

Рука Катрины неспешно скользнула по напряженному животу Ахиллеса, вниз, к бедрам, попутно отодвигая простыню.

 – Ты невероятно красивый мужчина, – ласково произнесла она.

В глазах Кэт шрамы, сплошь покрывавшие тело Ахиллеса, как бы оправдывали, извиняли его безмерную силу. Они служили видимыми знаками того, что он много раз сражался и побеждал, но не был абсолютно неуязвим.

Пенис Ахиллеса уже восстал во весь свой рост над животом. Катрина осторожно погладила его, легонько сжала пальцами тяжелую мошонку.

 – Расслаблен... ты все так же расслаблен... – тихо повторяла она, продолжая гладить его и понимая, что самой ей, черт побери, расслабиться не удастся.

Потом она наклонилась, и кончик ее языка коснулся выпуклых мышц живота, облизывая, целуя... Кожа Ахиллеса была соленой, волнующей, она напоминала Катрине о море. Она передвинулась поближе к его пенису, хотя и не ускорила темп поглаживаний. Когда ее язык наконец лизнул скользкую, влажную головку, тело Ахиллеса дернулось.

 – Ах, боги, да... – простонал он.

 – Ты спишь... – Теплое дыхание Катрины согревало кожу Ахиллеса, язык продолжал мягко двигаться... – Тебе снится волшебный сон, Ахиллес...

Медленно, очень медленно Катрина взяла пенис в рот. Но хотя бедра Ахиллеса судорожно дернулись ей навстречу, она не стала спешить. Она забрала его мужское естество глубоко, до самого горла, потом выпустила, и снова забормотала утешающие слова, в то время как ее руки и губы ласкали крепкое тело, а потом она снова втянула в рот его пенис...

Каким-то образом во время этих ласк Катрина успела сбросить с себя всю одежду, сама того не заметив. Она легла на Ахиллеса, прижавшись влажным жаром своего сокровища к его окаменевшему копью. Кэт поцеловала Ахиллеса в подбородок, проследила губами шрам, доходивший до рта. Она не целовала его с того момента на пляже, когда в воине начал пробуждаться берсеркер. Но теперь между ее грудями приютился прохладный металл оракула богини, и он служил Катрине утешающим напоминанием о том, что в случае наихудшего развития сценария она может позвать на помощь. Поэтому Кэт прижалась губами к губам Ахиллеса, целуя их нежно, осторожно. Они тут же ответно раскрылись.

 – Поцелуй меня, Ахиллес. Поцелуй меня во сне... ты спишь...

И он поцеловал ее. Катрина позволила его языку проникнуть в свой рот, медленно, глубоко. И ответила на этот неторопливый поцелуй таким же неторопливым движением бедер, скользя своей щелью вдоль его естества, вверх и вниз, вверх и вниз...

 – Да, царевна... да, еще... – сонно пробормотал Ахиллес.

Катрина выпрямилась и села на него, обхватив ногами. Продолжая бормотать ласковые, утешающие слова, она приподняла бедра – а потом медленно опустилась вниз, дюйм за дюймом пронзая себя его толстым копьем.

 – Ах, боги! – выдохнул Ахиллес, и его дыхание стало быстрым и бурным, а бедра дернулись навстречу Катрине.

Но она не стала двигаться на нем, а всего лишь поглаживала обеими ладонями его грудь, дожидаясь, пока дыхание Ахиллеса немного выровняется. И только после этого она начала движение. Она медленно приподнялась, до самого конца его пениса, потом так же медленно опустилась, пока он не вошел в нее до самого конца. Немного помедлив, Катрина повторила цикл...

Ей казалось, что она вот-вот сойдет с ума. Это была такая изысканная, такая прекрасная, такая болезненная пытка...

 – Прикоснись ко мне, – шепотом сказала она Ахиллесу.

  64  
×
×