50  

Еще в заграничных походах в промежутках между боями он с жадностью набрасывался на итальянские газеты, которые интересовались делами чужих государств гораздо больше, чем собственными. Из них Засядько узнал о странностях Павла I, который при всей своей жестокости к солдатам постарался облегчить участь крестьян, ограничив их труд на помещиков трехдневной барщиной. Это он, послав Суворова «спасать царей», освободил из Петропавловской крепости мятежного генерала Костюшко и двенадцать тысяч его боевых соратников, которых в свое время полонил тот же Суворов. В немногочисленных английских газетах, которые доходили до Италии, указывалось, что Павел I потерял душевное равновесие, узнав о событиях 1762 года, связанных с восшествием на престол его матери.

Нервную болезнь его объясняли также продолжавшейся тридцать четыре года узурпацией трона, которую Екатерина осуществляла в ущерб прямому наследнику престола, взаимной антипатией и недоверием между матерью и сыном, а также господством фаворитов, дерзких и надменных по отношению к Павлу. Стараясь понять смысл действий Павла I, Засядько иногда говорил себе: «Или тайны высшей политики все еще недоступны мне, или же наш царь просто дурак и противоречит самому себе».

Однажды пронеслась весть о государственном перевороте. Сначала слухи были весьма неопределенными, затем облеклись в более достоверную форму. В заговор против Павла вошли сыновья тех, кто был в заговоре против его отца: Панин и Талызин, фавориты его матери – три брата Зубовы, лифляндский барон Пален и ганноверец Беннигсен. В ночь с 11-го на 12 марта 1801 года заговорщики проникли в Михайловский замок, где Павел жил как в крепости. Утром, после его убийства, Пален пришел к Александру и сказал: «Довольно ребячиться, ступайте царствовать!»

Еще стало известно, что второй сын Павла I, великий князь Константин, твердо заявил: «После того, что произошло, мой брат может царствовать, если ему угодно, но если престол когда-либо перейдет ко мне, я его не приму».

Пока другие офицеры полка проводили время в пирушках, Засядько тщательно анализировал сложившуюся обстановку в Российской империи. Он знал, что воспитателем будущего императора Александра и его брата – великого князя Константина – был полковник Лагарп, республиканец из Ваадского кантона, который старался дать обоим великим князьям демократическое воспитание. Что же предпримет самодержавный император, которому едва исполнилось двадцать четыре года?

В первые месяцы своего царствования Александр I уни­чтожал все то, что сделал отец. Объявил амнистию, вернул сосланных, разрешил крестьянам брать лес из казенных угодий, освободил священников от телесных наказаний, разрешил выезд из России и ввоз из Европы книг. Типографии, запечатанные в июне 1800 года, были вновь открыты. Уже не запрещалось одеваться по западной моде – носить длинные панталоны, круглые шляпы, пышные галстуки, которые Павел преследовал как признаки якобинства.

Офицеры славили нового императора и пили за его здоровье, ибо Александр I отменил еще и напудренные косы.

Особым указом запрещалось продавать крестьян без земли, крестьянам разрешалось вступать в брак без согласия помещика, помещик мог наказывать крестьянина не больше чем пятнадцатью палочными ударами. Это было обнадеживающее начало, но… и эта мера оказалась призрачной. Помещики продолжали продавать крепостных даже в столице, женили крестьян против их желания и без счета наказывали палочными ударами прямо под окнами царского дворца.

В один из дней Александр Засядько получил письмо от отца, который велел ему срочно съездить в Соловецкий монастырь. Новый император России освободил из заключения и Петра Калнышевского, последнего кошевого Запорожской Сечи. Его вместе с казацкой старшиной взяли в плен и увезли еще 6 июля 1775 года, когда царские войска заняли и разрушили Сечь.

Подъезжая к монастырю, Засядько старался высчитать возраст Калнышевского. Он помнил рассказы деда о славных украинских рыцарях, о боевых подвигах запорожцев, совершавших набеги на турецкие берега. Петро Калнышевский уже тогда был кошевым атаманом…

Суровый монах, который открыл в воротах крошечную калитку, ответил ошеломленному Александру, что заключенному Калнышевскому недавно исполнилось… сто десять лет! Последние четверть века он находился в глубокой земляной яме, куда был брошен по указанию всемилостивейшей императрицы Екатерины II. Сейчас он получил свободу, однако возвращаться на родину почему-то не желает.

  50  
×
×