41  

– Хорошо, – сказала я, – сделаю.

Глава 14

На всякий случай Вальтер решил отрезать мне путь к отступлению:

– Отлично. Прямо сейчас скажи Варваре, что принимаешь ее предложение. Поторгуйся, потребуй хорошую плату, заодно подтверди: «Да, меня наняла Ольга, в ее планах покупка «Шпикачки». Но сейчас нельзя заводить с Волковой никаких бесед, умер Роберт. Необходимо подождать немного. Переведи меня на более престижную работу, предоставь возможность свободно передвигаться по ресторану. Надо, чтобы добытая мною информация выглядела весомо, тогда Оля прислушается к моему мнению в отношении тебя».

– Я хотела на Новый год быть дома, – напомнила я. – Билет куплен.

– Поменяют за пять минут! – пообещал Вальтер и тут же спохватился: – Надеюсь, этого не потребуется. Ну, пожалуйста! Вероятно, за два-три дня ты справишься с заданием. Ты уже внедрилась в коллектив.

– Ага, очень успешно, под видом негритянки, – мрачно сказала я. – Ох, совсем забыла про Нуди! Он меня съест!

– Я уверен, что тридцать первого декабря ты очутишься в Москве. Просто понаблюдай за обстановкой, – вкрадчиво сказал Вальтер, – непременно что-нибудь заметишь! Знаю, у тебя удивительно зоркий глаз.

Я хотела поинтересоваться у шефа полиции, почему он уверен, что у меня «удивительно зоркий глаз», но тут в моем кармане заработал мобильный. На дисплее высветился не московский номер, и я испугалась. Вдруг это Оля? Что сказать женщине, которая неожиданно стала вдовой? Глупо бубнить: «Очень вам сочувствую». Но из трубки послышался чуть надтреснутый голос:

– Виола! Прости неуклюжую дуру! Устроила тебе приключение! Позвала печь коврижку, а тебе пришлось мне «Скорую» вызывать!

– Раиса! – обрадовалась я. – Как самочувствие?

– Вроде ничего, – не очень уверенно ответила экономка, – лежу скучаю! Телевизор смотреть не разрешают, говорят, голова заболит! Не подумай, что я жалуюсь, палата замечательная, но поболтать не с кем.

– Хочешь я приеду? – предложила я, посмотрев на часы.

– С огромным удовольствием, – не стала скрывать радости Рая, – где ты сейчас находишься?

– В ресторане «Шпикачка», – отрапортовала я.

– Господи, что тебя туда занесло? – воскликнула экономка. – Неужели дома еды не нашлось? «Шпикачка»! Фу! Садись на автобус второго маршрута, он с синей табличкой, езжай до остановки «Госпиталь милосердия», моя палата на первом этаже, с номером комнаты мне повезло, тринадцатый.

Бургштайн вполне солидный город, но не Москва. Меньше часа мне понадобилось на вторую беседу с Варей и поездку до клиники, где томилась от скуки Раиса. Она выглядела неважно. Под глазами залегли черные тени, щеки были бледными, губы по цвету почти сливались с ними. В небольшой палате поместились железная кровать, какие-то шкафчики, чертящие зеленые линии мониторы, штатив с капельницей и стул.

– Можешь рассказать, что со мной случилось? – попросила Рая.

– Я надеялась, ты этим со мной поделишься, – сказала я, устанавливая на маленьком прикроватном столике-доске коробочку с пирожными, купленными в местной кондитерской.

Раиса медленно приняла сидячее положение. На одном из экранов начали подниматься и опускаться зеленые стрелки.

– Тебе лучше лечь, – испугалась я, – позвать медсестру?

– Нет причины для беспокойства! – бодро ответила экономка. – Дурацкий прибор регистрирует любой всплеск активности. Сперва я сама вздрагивала, но потом врач объяснил, что монитор показывает, как часто бьется сердце. Потянешься за газетой, черточки начинают плясать.

– Ты сейчас не нервничай, наплюй на все, – попросила я.

Рая махнула рукой.

– Не получится! Я всегда была излишне эмоциональна. Вчера включила телевизор, а компьютер прямо затрясся, потому что мое сердце от выпуска новостей заколотилось. Не бойся, ничего страшного. Ну, потеряла на некоторое время сознание.

Я решила сказать Рае правду:

– Ты лишилась памяти.

– Не навсегда же, – засмеялась экономка, – сейчас уже все в порядке. Между прочим, я с удовольствием вымела бы прочь из головы кое-какие моменты своей биографии. Но, к сожалению, неприятное крепко укореняется в мозгу. И я припоминаю, как Толя ласково попросил у меня чаю.

Я опустила глаза. Интересная интерпретация событий. Значит, вопли «Эй, ты, дура, тащи живо чайник, да поскорее, дура стоеросовая» на самом деле нежное воркование. Интересно, как выражается гений математики, когда зол на супругу?

  41