26  

По крайней мере, она могла, сославшись на головную боль, не участвовать в разговоре. Под тем же предлогом она отказалась сходить с Томом в паб. Нет, она, конечно, хочет побыть с ним вдвоем. Это правда? – спросила она себя. Разумеется, правда. Вот только ее мучили угрызения совести. У нее было такое чувство, как будто она изменила ему, и ей требовалось время, чтобы примириться с самой собой и со своими поступками.

Беда в том, что ей никак не удавалось выкинуть из головы события дня. Да и не удивительно. Женщинам, которых пытались изнасиловать, часто бывает необходима помощь психиатра. Вот только в ее случае едва ли можно говорить о попытке изнасилования, с мрачной усмешкой подумала она. Разве что классифицировать случившееся как попытку насилия? Да, верно. Но ей же не грозила настоящая опасность. Лишиться невинности или что-нибудь в этом роде. Боже правый, если бы он только знал, что она еще девственница, он бы, наверное, обходил ее за милю. Видимо, ей просто не повезло, что он этого не знал.

Видимо?

Ногти ее впились в ладони. В том-то и беда. У нее было какое-то странное, двойственное отношение к тому, что с ней приключилось. И больше всего ее тревожило то обстоятельство, что его действия находили живой отклик в ее душе. О да, она утешала себя сознанием того, что, как только у нее появился малейший шанс, ее и след простыл. Она улепетывала из его офиса не чуя под собой ног. Одному Богу известно, что подумала его секретарша.

Камилла вздохнула. Все было напрасно. Сколько бы она ни обманывала себя, факт оставался фактом: больше всего ее взволновали не обстоятельства ее постыдного бегства, а то, что этому бегству предшествовало. Даже теперь, спустя несколько часов, она почти физически ощущала тепло его тела, вкус его поцелуя. Приняв душ, она остановилась перед зеркалом. Сознание собственной сексуальности поразило ее как гром среди ясного неба. С Томом все было иначе, и до сих пор она считала, что это ощущение приходит лишь тогда, когда полностью познаешь другого человека. Познаешь в библейском смысле слова. Но это было не так. Когда она поцеловала Хью Стентона – а сколько бы она ни отнекивалась, она сделала именно это, – ее словно прорвало, и пламени, охватившему их обоих, было невозможно противостоять. Она вдруг поймала себя на том, что жаждет продолжения – жаждет его ласк, жаждет, чтобы он делал с ней то, чего она никогда не позволяла Тому. Был даже момент, когда она готова была умолять его, чтобы он швырнул ее на пол и…

Ее проняла дрожь. Том, сидевший рядом на подлокотнике кресла, обнял ее за плечи.

– Эй, да ты вся дрожишь! – воскликнул он. – Должно быть, поэтому у тебя и голова болит. Сейчас вовсю гуляет грипп.

Камилла смерила его суровым взглядом. Знал бы он, чем заняты сейчас ее мысли. Что бы он сказал, например, если бы она поведала ему, о чем думает? Как бы отреагировал, узнав, что ей хотелось бы, чтобы теперь вместо его руки на ее плече лежала рука другого? Что, глядя на его бледную кисть с мясистыми, покрытыми бесцветными волосками пальцами, она невольно сравнивает ее с другой рукой, смуглой, практически лишенной волосяного покрова, с длинными, сильными и цепкими пальцами, которые так красиво смотрелись на ее кремовой блузке?

Камилле стало тошно от этих мыслей, и она самой себе показалась отвратительной. Боже, как она может так думать! Какой стыд! Должно быть, она сошла с ума. Этот человек едва не овладел ею, а она рассуждает о том, что он сделал, как о само собой разумеющемся. Сравнивает этого… этого мерзавца со своим женихом, с Томом. Как можно сравнивать Хью Стентона с Томом? Ее следовало бы высечь за подобные мысли.

Тем не менее она с облегчением вздохнула, когда Том заявил, что уходит. Она неважно выглядит, сказал он. Ей надо пораньше лечь спать.

Камилла последовала его совету, но уснуть не могла. Она беспокойно ворочалась с боку на бок, то ей было жарко, то, наоборот, холодно, в зависимости от того, какое направление принимали ее мысли. Напрасно она занималась самобичеванием – она ничего не могла с собой поделать, Хью Стентон не выходил у нее из головы.

Несколько дней прошли спокойно. Камилла, которая ждала, что Хью вот-вот снова объявится в кафе, не знала, радоваться ей или плакать. Ее мучила неопределенность, она на что-то надеялась, чего-то боялась, то ее одолевали дурные предчувствия, то она пребывала в эйфории. Она не могла дождаться субботы. Ей хотелось, чтобы этот ужин наконец остался в прошлом и она снова могла вернуться к спокойной, размеренной жизни.

  26  
×
×