57  

– Кевин, перестань. Я не хочу выходить замуж.

Потом были выстрелы. Она сжимала в руках пистолет и расстреливала картонную мишень снова и снова. Потом тот человек схватил ее. Нет! Отец пытался спасти ее. Папа! Он лежит у ее ног.

Воображение уносило ее дальше. И некому остановить ее. Джизус был мертв. Она вспомнила его ласковые руки, ощущение его губ на своих. Джизус теперь был мертв. Она приговорена к участи все терять, терять и снова терять безвозвратно.

– Мари?

Она все еще плыла, уносимая прочь течением своих воспоминаний.

– Мари. Дорогая. Это я, Джис.

Удивительно, какие трюки выделывает с ней память. Она знала, что, открыв глаза, обнаружит себя на больничной койке. Рядом с ней будет сидеть, раскачиваясь, пожилая женщина. Энни Нил безумна настолько, насколько может быть безумным любой смертный.

– Мари. Открой глаза.

Ей хотелось умереть. Но чтобы умереть, нужно оставаться какое-то время в живых. Сейчас она уже не жила, но и не была при смерти. Мари находилась где-то посреди между жизнью и загробным миром.

Она столько пережила, что наверняка сможет переступить и этот порог. Ей нужно немного посуществовать, чтобы потом умереть. Это было парадоксально, но и сама жизнь – ужасный парадокс.

– Мари!

Она ощутила, как ее веки медленно приподнимаются. Рядом с ней на коленях стоял ее Джизус. Невдалеке раздавались звуки сирен полицейских машин. Она моргнула, пытаясь сфокусировать зрение.

– О, любимая. Ты жива. – Бертон сгреб ее в объятия.

– Я же просил тебя не трогать ее. Боюсь, не расшибла ли она голову, когда я сбил ее с ног. – Она узнала голос Чака.

Мари осторожно погладила любимого по щеке. Кожа под пальцами была теплой. Он был совершенно реален.

– Джизус, ты жив.

Он рассмеялся, но голос его дрожал.

– К тому же совершенно здоров.

– Бенни?

– Я здесь, Мари.

Она подняла глаза.

– Чак?

– Чак застрелил Пэрли Харбисона, прежде чем тот успел выстрелить во второй раз. В первый раз он чуть было не попал в меня.

– Пэрли Харбисон. Да, действительно его так звали. – Она положила голову на грудь Джису. – Я рада, что его больше нет.

Джис тихонько покачивал ее, словно ребенка.

– Он больше не причинит тебе вреда, дорогая. Все худшее уже позади, Мари.

Она прислушалась к тому, как нежно звучит в его устах это имя. Ей неловко было поправлять его. И все же он должен знать правду. Чувствуя сильные руки, обнимающие ее, тепло, исходящее от его ладоней, она собиралась с силами.

– Мари?

– Милый, Мари тоже звучит очень хорошо, но мое настоящее имя Натали Рэйми.

11

Мари почувствовала, как напряглись руки Бертона, обнимавшие ее, когда наконец он осознал смысл слов.

– Натали Рэйми?

– Я попала сюда из Палм-Бич… и, думаю, не так уж давно.

Она выпрямилась.

– Я дочь покойного Найджела Рэйми, убитого человеком, которого я знаю под именем Джон Морел. – В ее голосе Джис уловил слезы.

– Успокойся, дорогая. Не обязательно рассказывать все сейчас.

Они слышали, как Чак разговаривал с только что прибывшим полицейским. Джизус ласково гладил ее волосы, продолжая удивляться услышанному.

Натали Рэйми. Он пробовал про себя произнести это имя. Оно удивительно подходило ей.

– Папа называл меня Тали, когда я была еще совсем маленькой. Моей маме это имя очень не нравилось. Она считала, что все должно быть по правилам. И маленьких девочек нужно называть теми именами, которые были им даны при рождении. После ее смерти я не разрешала папе называть себя иначе, кроме как Натали. – Она дрожала, и Джизус, успокаивая, стал гладить ее по спине.

– Джис! Ну как она? – Рядом с ними стоял Чак.

– Она вспоминает. – Он пытался глазами дать понять Лоучу, чтобы он оставил их вдвоем, но тот, казалось, ничего не понимал.

– Мари?

– Чак. – Мари отодвинулась от Бертона и обратилась к человеку, который спас жизнь ее любимому: – Ты застрелил Пэрли Харбисона.

– Да.

– Это был ужасный человек.

– Мне необходимо, чтобы ты написала заявление, дорогая.

Джизуса удивило такое проявление нежности. В устах Чака это было знаком высочайшего уважения.

– Я могу все рассказать.

– Мари вспомнила свое настоящее имя, – объяснил Бертон, – и откуда она родом.

Чак кивнул.

Она повторила теперь уже более уверенно:

– Я Натали Рэйми родом из Палм-Бич, во Флориде.

Джизус снова обернулся к Мари, собираясь обнять ее, когда в глаза ему бросилось растерянное выражение на лице Чака. Он выглядел так, словно бы присутствовал при воскрешении из мертвых.

  57  
×
×