99  

Зазвонил ее личный телефон, и она взяла трубку. Звонил Майкл.

– Хелло, бэби! Я соскучился по тебе, встретимся через полчаса.

Она слушала его и уже чувствовала, как его руки обнимают ее, как к ней прижимается его тело.

– Я буду, – сказала она.

Обещание самой себе было забыто.

***

Процесс над Гембитти длился десять дней. Пресса работала вовсю, используя очередное открытое сражение между окружным прокурором и Дженифер Паркер.

Ди Сильва тщательно подготовился к процессу и умышленно уменьшил давление на присяжных, давая им возможность самим, на основании его предположений, воссоздать картину ужасного преступления. При этом оно казалось еще страшнее, чем было на самом деле.

Дженифер спокойно следила за ходом процесса, лишь изредка выдвигая возражения.

В последний день процесса она сделала свой ход. Поскольку защищать Васко Гембитти она не могла, она решила привлечь к суду Скотта Нормана, погибшего полицейского. Бейли раскопал все, что о нем можно было узнать. Послужной список Нормана был не очень хорошим, но стараниями Дженифер он стал выглядеть еще в десять раз хуже, чем на самом деле.

Норман прослужил в полиции двадцать лет и за этот период трижды превысил свои служебные полномочия. Однажды он тяжело ранил невооруженного подозреваемого, в другой раз он избил пьяницу в баре, и, наконец, отправил в больницу мужчину, участвующего в семейной ссоре. Хотя эти инциденты имели место в течение такого большого срока, ей удалось представить их как серию неприглядных поступков. Она провела через свидетельскую скамью целую вереницу людей, единодушно дававших показания против убитого полицейского. И ди Сильва был бессилен что-либо сделать.

В своей заключительной речи он сказал, обращаясь к присяжным:

– Леди и джентльмены! Помните, что здесь судят не полицейского Нормана Скотта. Он был жертвой. Он убит обвиняемым Васко Гембитти.

Но, произнося эти слова, он понимал, что пользы они уже не принесут. Усилиями Дженифер погибший выглядел таким же ничтожным человеком, как и Васко Гембитти. Он больше не был благородным полицейским, отдавшим свою жизнь, чтобы предотвратить преступление. Дженифер исказила картину настолько, что жертва стала не лучше убийцы.

Присяжные отвергли обвинение в убийстве первой степени и признали Гембитти виновным в непредумышленном убийстве. Это было бесславное поражение окружного прокурора Роберта ди Сильва. Пресса не замедлила оповестить об очередной победе Дженифер Паркер.

***

– Одень свое шифоновое платье, – сказал Майкл. – Сегодня у нас праздник.

Они ужинали в рыбном ресторане в Виллидж. Владелец ресторана прислал к столу бутылку редкого шампанского. Майкл и Дженифер подняли бокалы.

– Я очень доволен.

В его устах эти слова прозвучали как посвящение в члены клана.

Он передал ей небольшую белую коробочку, перевязанную белой лентой.

– Открой ее.

Он смотрел, как она развязывала ленточку и открывала коробочку. В ней лежал большой изумруд, инкрустированный бриллиантами. Она попыталась протестовать:

– О, Майкл…

Она могла видеть выражение гордости и удовлетворения на его лице.

– Это пойдет к твоему платью.

Он надел ей кольцо на средний палец левой руки.

– Я… я… я не знаю, что сказать… Спасибо! Это действительно праздник!

Майкл усмехнулся.

– Празднование еще не началось. Это только прелюдия…

***

Они ехали в машине на квартиру Майкла в деловой части города. Майкл нажал кнопку, и стекло, отделяющее их от водителя, поднялось. Мы закрылись в нашем собственном маленьком мире, подумала она.

Она посмотрела в его черные глаза, и он придвинулся к ней. Его руки легли на бедра, и тело Дженифер сразу зажглось огнем. Губы Майкла слились с ее губами, их тела прижались друг у другу. Она почувствовала его возбуждение и соскользнула на пол автомобиля. Она начала ласкать и целовать его, пока Майкл не начал стонать, и она застонала вместе с ним, двигаясь все быстрее и быстрее, пока не почувствовала спазмы его тела…

Празднование началось…

***

Она подумала о прошлом, лежа в постели в номере отеля в Танджере и прислушиваясь к звукам, доносившимся из ванной, где был Майкл. Она чувствовала себя удовлетворенной и счастливой. Единственное, что беспокоило ее, это мысль о сыне. Она подумывала о том, чтобы взять его с собой в одно из своих путешествий, но инстинктивно ей хотелось держать его подальше от Моретти. Джошуа никогда не должен был соприкоснуться с этой стороной ее жизни.

  99  
×
×