23  

– Тарасик, – подсказал Петр Антонович. – То есть Тарас Наумович. А Наум Тарасович – мой новый папа.

– К папе у меня претензий нет, а вот Тарасик... Лучше бы ему оказаться олигархом, – снова зарывалась в кучу тряпья Катерина Михайловна. – Только они могут увидеть стильную, красивую, прекрасную женщину в моем лице. У них, как правило, заграничное воспитание.

Акакий хотел внести поправки по поводу воспитания олигархов, однако мощная длань супруги прикрыла ему рот. Любым неосторожным словом можно было спугнуть такую капризную удачу!

На следующий день (Жора не подвел и добыл билеты именно на утренний рейс) все Распузоны слезно прощались в аэропорту.

– Акаша, – всхлипывала Катерина Михайловна на костлявой груди сына. – Не забывай маму, присылай почтовые переводы каждого первого числа нового месяца...

Клавдия боялась поверить счастью, а потому тоже прилежно выла, сморкалась и, в свою очередь, тыкалась в колючий свитер Петра Антоновича:

– Петр Антонович, вы тоже мамашу не забывайте. Привяжите ее ремнями покрепче. Она ведь у нас такая, и с самолета удрать сможет.

– Ну все, проводили и поехали, – нетерпеливо перебирал ногами неугомонный Жора. – Чего стоять, я не понимаю? Когда у нас столько дел, столько дел...

– Нет! – испуганно воскликнула Клавдия. – Ни слова о делах! Пока маманя не взлетит, я отсюда не тронусь. Мне надо самой, вот этими вот глазами убедиться, что она оторвалась от нашей грешной земли.

Катерина Михайловна после таких пылких речей почувствовала себя неуютно.

– Что-то мне все меньше и меньше хочется встречаться с Тарасиком... – перекосилась она. – А вдруг он не олигарх?

– А кто?! – изумленно вытаращилась на нее Клавдия.

Старушка сразу и не нашлась, что ответить, а в это время пассажиров уже пригласили на посадку.

– Летите, маменька, летите! – махал ручкой Акакий.

– Ты меня, прямо, как голубя... – бурчала Катерина Михайловна, продвигаясь в общей толпе к стеклянным дверям, которые отделяли пассажиров от обычных земных провожающих. – Ну ничего, если этот братик... я ведь в любой момент могу вернуться...

В джипе Жоры Клавдия Сидоровна и Акакий Игоревич чуть не устроили танцпол.

– Тын-дарын-тын-дарынта! Тын-дарын-тын-дарынта! – подскакивал на сиденье Акакий Игоревич, выкидывая перед собой хилые кулачки на кавказский манер. – И тут тебя нет! И там тебя нет! И тут тебя нет, и там тебя нет! Клавдия, я сегодня – ух-х! Жора, оставь нас одних, нам с супругой надо насладиться одиночеством!

Жора икнул и повернулся к буйному пассажиру:

– А я думал, мы сразу того... приступим к расследованию...

– Жорочка, а мы и приступим, – тепло успокоила его Клавдия Сидоровна. – Кака хочет насладиться одиночеством, чтобы вдоволь наесться глазированных сырков. У них с маменькой из-за творога всю жизнь драка. Только Катерина Михайловна все до единого с собой в самолет забрала.

Акакий выдохнул, скуксился, а потом весело махнул рукой:

– Да и ладно! Мы еще купим. Кстати, а что вы думаете по поводу убийства?

По поводу убийства стали высказываться только дома, усевшись за столом и откушав по три кружечки чаю.

– Итак... – вытерла рот полотенцем Клавдия. – В клубе у нашей подруги Агафьи Эдуардовны свершилось жестокое преступление. И, как всегда, своим немыслимым поведением, то есть откровенной ревностью, Акакий вызвал на себя подозрения следственных органов. То есть мои подозрения.

– Фу ты, господи, а я уж думал мной милиция заинтересовалась! – мгновенно вспотел Акакий Игоревич.

– Милиция о тебе еще не знает, – прервала его супруга. – Но... если мы не найдем преступника, ей придется кого-нибудь найти.

– Вот они тебя, Клавочка, и обнаружат, – гаденько подсказал муж. – А потому что не надо было с молоденьким пареньком шашни крутить, когда собственный супруг... когда я, может быть, повеситься собирался...

– Ой, ну чего творится, а?! – с досадой зашлепал себя по бокам Жора. – Тут такая жизнь кипит – кого-то убивают, Акакий вешается, а мне, как всегда, звонят самому последнему! Разве, нельзя было сразу позвонить, а?

– Не расслабляемся! – рявкнула Клавдия и сурово поджала губы. – Действительно, мальчик пылал ко мне некоторой привязанностью, ко мне даже его отец приезжал...

– Неужели сватать? – охнул Жора.

– До этого не дошло, но... – кокетливо поиграла глазками Клавдия.

– Парнишка решил лучше утопиться... – пробубнил Акакий.

  23