18  

Дженни, хоть и выросла в деревне, знала, что такое бордель. Эти заведения недавно были открыты вновь – с возвращением короля на престол.

– Вы ведь не сделаете этого? – в ужасе прошептала Дженни.

– Заходи, нам надо поговорить, – ответила Роза.

В вагончике было темно и прохладно. Роза села за стол, указав Дженни на табурет напротив.

– Лучше быть шлюхой, чем голодать, – заметила Роза.

У Дженни от ужаса расширились глаза.

– Не бойся, – усмехнулась старуха – вместо переднего зуба зияла чернота. – Я шучу. Продавай себе приворотное зелье – довольно с тебя. Возьми-ка оберег, он принесет тебе удачу. – С этими словами цыганка повесила на шею девушки деревянную, искусно вырезанную рыбку на шелковом шнуре.

Дженни, тронутая щедростью своей покровительницы, благодарно улыбнулась.

Цыганка взяла Дженни за руку и пристально всмотрелась в линии на ее ладони, после чего подняла на Дженни серьезные черные глаза.

– Что там? Что вы увидели? – обеспокоенно воскликнула Дженни.

– Да ничего. Неужто ты веришь в то, что мы умеем предсказывать судьбу? Это всего лишь трюк, чтобы обманывать вас, горджио!

На этом разговор закончился. Однако с этого дня отношение Розы к Дженни изменилось. Она вела себя теперь так, будто присутствие Дженни представляло особую важность для племени. Наверное, цыганка все же слукавила – умела она читать судьбу по ладони.

Именно Роза заставила Марту сопровождать Дженни на ярмарке. Дженни не могла похвастаться бойкой торговлей. Разве что только голос сорвала, зазывая покупателей.

– Иди туда, видишь, толпа глазеет на обезьянок. Люди легче расстаются с деньгами, когда чем-то увлечены.

Дженни последовала совету, сама между делом любуясь представлением. Обезьянки в разноцветных шляпках забавно кланялись и плясали. Люди тоже были разряжены под стать приматам. Все в красивых нарядах, украшенных лентами, – целое море ярких цветов. Народ истосковался по веселью. Женщины носили лифы с весьма рискованным декольте. Даже мужчины отпустили волосы и украшали шляпы цветными лентами. Торговцы лентами и кружевами были в большой прибыли.

Дженни, надеясь хоть что-нибудь продать, решила, что просто выкрикивать цену недостаточно – надо подходить к каждому перспективному клиенту и улыбаться ему как можно ласковее. Взгляд ее упал на высокого господина в зеленом камзоле. Дженни направилась к нему, но, приблизившись, разочаровалась – наряд его был явно с чужого плеча и сильно поношен.

Толстая фермерша, покупавшая засахаренные орехи, толкнула Дженни, и та, потеряв равновесие, упала прямо в объятия объекта своего внимания. Дженни пробормотала извинения и хотела было идти дальше, но господин схватил ее за руку.

– Вот я тебя и поймал, маленькая воровка! – заорал он.

Дженни вскрикнула, округлив от страха глаза. Он смотрел на нее в упор, и в зеленых глазах, сверкавших на смуглом лице, появилась угроза.

– Клянусь, сэр, вы ошиблись!

Дженни обернулась к Мику, дрессировщику обезьян, надеясь на его заступничество, но он демонстративно отвернулся.

– Ошибся, говоришь?

Незнакомец явно не шутил. Губы его были поджаты, суровости его лицу добавлял шрам, перечеркнувший левую щеку.

– Меня толкнули. Вы, должно быть, заметили женщину…

– Сколько ни ври, тебе не вывернуться!

– Я не лгу! Пожалуйста, поверьте!

Мужчина был молод и по-своему даже красив. Что-то в его глазах подсказывало Дженни: он простит пропажу хотя бы ради удовольствия подержать ее за руку. Точно в подтверждение ее мыслей, господин в зеленом костюме прижал Дженни к себе, и она, втайне рассчитывая на его снисходительность, не стала сопротивляться натиску.

– Только не зовите констебля!

– Ты лгунья, – презрительно фыркнул незнакомец. – Разве бывают цыганки с серыми глазами? Хотя, цыганка ты или нет, за воровство ответишь. В тюрьме у тебя будет время подумать над тем, каково обманывать честных людей!

Дженни помертвела от страха. Интуиция ее подвела. Пришел час расплаты. Констебль начнет задавать вопросы, и тогда ей придется отвечать не только за кражу кошелька, которую она не совершала, но и за убийство Тома Данна.

Но видно, рано прощалась она с жизнью. Суровый господин вдруг рассмеялся и вполне по-дружески предложи л:

– Ладно, горджио, перестань трястись. Лучше поцелуй-ка Мануэля покрепче! Да не смотри на меня так – не собираюсь я тебя никому сдавать.

  18  
×
×