106  

— Возможно, — признал Комацу.

— Однако пока этот факт знает ограниченное число людей, — сказал Лысый. — Вы, Эрико Фукада, Эбисуно и Тэнго Кавана, ответственный за переписку рукописи. И еще несколько человек.

— Если опираться на предположения, то под словами «несколько человек» вы подразумеваете членов религиозной организации «Сакигаке», не так ли? — подбирая слова, сказал Комацу.

Лысый слегка кивнул.

— Именно так, если опираться на предположения. И независимо от факта. — Лысый сделал паузу, ожидая, когда его утверждения уложится в голову Комацу. А потом продолжал: — И если это предположение верно, то они, наверное, найдут решение данной проблемы. Могут держать вас в этой комнате сколько угодно времени в качестве почетного гостя. Это не трудно. А если захотят немного сократить срок задержания, то, думаю, смогут придумать не один приемлемый для них способ. Среди них и такой, который трудно назвать приятным для обеих сторон. Во всяком случае, они имеют достаточно сил и средств, чтобы такое сделать. Думаю, что вы это понимаете, не так ли?

— Кажется, понимаю, — ответил Комацу.

— Прекрасно, — сказал Лысый.

Лысый молча поднял один палец, и Хвостатый вышел. Вскоре он вернулся с телефонным аппаратом в руках. Присоединил телефонный шнур к розетке и подал трубку Комацу. Лысый велел Комацу позвонить в издательство.

— Скажите: кажется, я страшно простудился и уже несколько последних дней лежу в горячке. Еще некоторое время не смогу прийти на работу. Как передадите эти слова, то, пожалуйста, положите трубку.

Комацу позвонил своему коллеге, передал нужные слова и, не отвечая на его вопросы, прекратил разговор. Когда Лысый кивнул, Хвостатый вытащил шнур и вынес телефонный аппарат из комнаты. Некоторое время Лысый, будто что-то разглядывая, смотрел на тыльные стороны ладоней. Затем, обращаясь к Комацу, голосом, в котором на этот раз, казалось, даже слышалась едва заметная приязнь, сказал:

— На этом сегодня закончим. Разговор продолжим в другой раз. А между тем хорошо подумайте над тем, о чем мы сейчас говорили.

И они оба ушли. После этой встречи Комацу дней десять провел в одиночестве в тесной комнате. Трижды в день парень в маске, как всегда, приносил невкусную пищу. На четвертый день Комацу дали переодеться в пижаму. Под душ его так и не повели. Он мог только помыть лицо в маленьком умывальнике туалета. С каждым днем восприятие действительности становилось все более хрупким.

Комацу догадывался, что, возможно, его привезли в штаб-квартиру «Сакигаке», расположенную в горах префектуры Яманаси. Однажды в телевизионных новостях он ее видел. Она была похожа на экстратерриториальную местность среди глубокого леса, окруженную со всех сторон стеной. Убежать оттуда или просить у кого спасения было невозможно. Даже если бы его убили (возможно, именно это означали слова о «способе, который трудно назвать приятным для обеих сторон»), его тела, наверное, никогда бы не нашли. Впервые в жизни к Комацу так реально близко подступила смерть.

На десятый день (кажется, на десятый, но я в этом не уверен) наконец-то появились упомянутые ранее два человека. По сравнению с предыдущим визитом, Лысый казался немного похудевшим, а потому его лицо было еще более скуластым. Его холодные глаза теперь казались налитыми кровью. Как и прежде, он сел на складной стул, который сам принес, по ту сторону столика напротив Комацу. Лысый долго молчал, уставившись на него красными глазами.

Вид Хвостатого ничуть не изменился. Как и в прошлый раз, он так же стоял, вытянувшись, перед дверью и не отводил своих безразличных глаз от воображаемой точки пространства. Оба были в черных брюках и белых рубашках. Возможно, такой была их униформа.

— Ну что же, поведем дальше наш предыдущий разговор, — наконец открыл рот Лысый. — Разговор о том, как мы поступим с вами.

Комацу кивнул.

— В том числе и о способе, который трудно назвать приятным для обеих сторон.

— У вас, как видно, прекрасная память, — сказал Лысый. — Это правда. В поле зрения замаячил и неприятный конец.

Комацу молчал. А Лысый продолжал:

— И это вполне логично. Конечно, они не хотели бы, если бы могли, идти на крайние меры. Ведь если бы вы теперь у нас неожиданно пропали, то снова могла бы возникнуть сложная ситуация. Как и тогда, когда исчезла Эрико Фукада. Возможно, в таком случае по вам не тосковало бы много людей, но ведь ваше мастерство как редактора высоко ценится, и в издательской отрасли вы, кажется, заметная личность. Да и жена, с которой вы расстались, жаловалась бы на неуплату ежемесячных алиментов. И вот это они не могли бы назвать благоприятным развитием событий.

  106  
×
×