16  

– Нам просто надо проверить. А для вас, к сожалению, это будет очень трудное время.

– А что насчет денег? – Но, сказав это, она тотчас же пожалела о вырвавшихся у нее словах.

Лицо инспектора вдруг стало строгим.

– Что насчет них?

– Нам... мы...

– Все ваши счета и счета вашего дома мод будут заморожены в понедельник утром. Мы уведомим ваш банк до его открытия.

– О Боже! – Она с ужасом взглянула на Бернардо, а затем гневно посмотрела на него и на полицейского: – А как, по вашему мнению, нам работать?

– В кредит. Некоторое время. – Лицо инспектора тоже казалось застывшим. – Я уверен, у дома Сан-Грегорио с этим не будет проблем.

– То, в чем уверены вы и в чем уверена я, – две разные вещи. – Она резко встала, сердито сверкая глазами. Изабелла хотела быть уверенной в том, что в любой момент сможет воспользоваться деньгами, когда ей понадобится платить выкуп за Амадео, если планы полицейских не сработают. Черт их возьми, черт подери Бернардо, черт...

– А теперь мы позволим вам немного поспать. Впервые в жизни ей захотелось громко крикнуть:

«А пошел ты...», – но она этого не сделала. Изабелла только стиснула зубы и сжала кулаки, а через мгновение они удалились, и она осталась в комнате наедине с Бернардо.

– Вот видишь, черт тебя подери! Вот видишь! Я же говорила, что они сделают это. Что мы теперь будем делать, черт возьми?

– Ждать. Пусть они делают свою работу. Молись.

– Разве ты не понимаешь? Амадео у них. Если мы не отдадим десять миллионов долларов, они убьют его! Тебе это не приходило в голову? – В какой-то миг она подумала, что сейчас даст ему пощечину, но выражение его лица говорило, что она уже сделала это.

Она злилась, буйствовала и плакала. В ту ночь Бернардо остался ночевать в их доме. Они ничего не могли предпринять. Были выходные, их счета заморожены. А самое главное, они все равно не смогли бы набрать требуемой суммы. Им оставалось только ждать, молиться и надеяться на судьбу.

Изабелла так и не ложилась в ту ночь. Она сидела, плакала, искала выход. Ей хотелось перебить все кругом или упаковать и предложить в качестве выкупа... все, что угодно... лишь бы вернуть его домой...

Им пришлось ждать целые сутки до следующего звонка. Они по-прежнему требовали десять миллионов долларов ко вторнику, а сегодня был субботний вечер. Изабелла пыталась убедить их, что этот срок нереален, ведь сейчас выходные и невозможно достать всю сумму, когда банки и учреждения и даже их дом мод закрыты. Но их это ничуть не волновало. Вторник – крайний срок. Они считали, что и так дали ей слишком много времени. Позже они укажут место. На сей раз они не позволили ей поговорить с Амадео.

– Откуда мне. знать, что он еще жив?

– Ниоткуда. Но он жив. И будет жить, пока вы не свяжетесь с полицейскими. А если мы получим деньги, с ним все будет в порядке. Мы вам позвоним. До свидания, синьора.

– О Боже... что же теперь?

К утру воскресенья она была похожа на призрак – с темными кругами под глазами и смертельно бледным лицом. Бернардо приходил и уходил, стараясь поддерживать впечатление, что все нормально, и бросая фразы о том, что Амадео звонил ему из поездки. Было легко поверить в то, что она больна. Она и выглядела больной. Но никто из слуг ничем себя не выдал. Казалось, никто не знает правду. И полиция ничего не выяснила.

В воскресенье к вечеру Изабелла была уверена, что сойдет с ума.

– Я не могу, Бернардо, я больше не могу. Они ничего не делают. Должен быть какой-то другой выход.

– Какой? Очевидно, даже мои личные счета будут заморожены. Завтра мне придется занять у матери сотню долларов. Полицейские сказали, что я не могу получить деньги даже по чеку в моем банке.

– Они собираются заморозить и твои счета? Он молча кивнул.

– Проклятие.

Но все же оставалось нечто такое, что они не могли заморозить, то, до чего они не могли добраться. Изабелла пролежала без сна всю воскресную ночь, подсчитывая, прикидывая, гадая, а утром пошла к сейфу. Не десять миллионов, но хотя бы один. А может, даже и два. Она отнесла длинные зеленые бархатные коробочки, в которых хранила драгоценности, в свою комнату, заперла дверь и разложила все на постели. Изумруды, новое кольцо в десять каратов от Амадео, рубиновое колье, которое она не любила за его вычурность, жемчуга, обручальное кольцо с сапфиром, подаренное ей Амадео десять с половиной лет назад, бриллиантовый браслет ее матери, бабушкины жемчуга. Она сделала тщательную опись и молча сложила лист. Затем она вывалила содержимое всех коробочек на большой шарф от Гуччи и засунула тяжелый узел в большую старую коричневую кожаную сумку. Она ужасно оттягивала ей плечо, но это ее не волновало. К черту полицию с их бесконечным наблюдением, проверками и ожиданием того, что будет дальше.

  16  
×
×