8  

— Должно быть. Мари очень обрадовалась тебе, Зоя?

— Очень, — улыбнулась в ответ та, — она была просто счастлива. А больше я никого и не видела, мама.

Их держат взаперти, в спальне. Даже мадам Вырубова заболела, — прибавила она, чтобы успокоить мать, и сейчас же пожалела об этом: Наталья взглянула на нее с нескрываемой тревогой.

— Какое дурацкое безрассудство! И зачем тебе понадобилось ехать туда?! Тоже хочешь заболеть?

— Нет, мама. Я очень жалею, что поехала, — произнесла Зоя, но слова эти так явно противоречили выражению ее лица, что становилось ясно: это всего лишь формальное раскаяние. — Я думала поспеть вовремя.

Я уже собралась ехать, но тут тетя Алике решила выпить с нами чаю… Мне не хотелось ее обижать.

— Тем более что она не только наша кузина, но и императрица всея Руси, — многозначительно заметила старая графиня.

У нее, как и у Константина, Николая и Зои, глаза были такие же зеленые. А у ее невестки Натальи — голубовато-серые, точно холодное зимнее небо, когда лето кажется бесконечно далеким. Жизнь ее была нелегка и слишком многого требовала от нее. Муж, пышущий здоровьем и жизненной силой, души в ней не чаял и всегда хотел, чтобы у них было много детей — больше, чем она могла выносить и выкормить. У нее было несколько выкидышей, двое детей родились мертвыми, а появление на свет и сына и дочки далось ей дорого: она по целому году провела в постели. Теперь у нее с мужем были отдельные спальни. Константин, наделенный живым, веселым и общительным нравом, обожал балы и званые вечера, не представлял себе жизни без толпы гостей, ей же все это казалось слишком утомительным, хотя слабое здоровье служило лишь предлогом, а истинная причина крылась в меланхолическом характере и почти болезненной застенчивости. Под маской ледяного высокомерия она прятала необоримый страх перед людьми: любому обществу она предпочитала одиночество у затопленного камина. А Зоя удалась в Константина, и после ее дебюта весной отец предполагал бывать с нею в обществе.

Долго обсуждали, устраивать ли бал: Наталья настаивала на том, что во время войны подобные празднества неуместны. К счастью для Константина, дело взяла в свои руки старая графиня. Бал решено было дать в июне, после выпуска Зои из Смольного, — хоть, может быть, не такой пышный, как в мирное время.

— Что слышно о государе? — спросил Константин. — Что говорит Мари?

— Сейчас он приехал с фронта, но, кажется, скоро собирается назад, в Ставку.

— Да, я знаю. Я видел его на прошлой неделе. Он в добром здравии?

В этих словах сквозила озабоченность, не укрывшаяся от домашних, и в первую очередь от Николая.

Он знал, что и до отца наверняка доходят слухи о том, что царь сильно сдал в последние несколько месяцев и едва несет тяжкое бремя войны. Поговаривали даже о полном упадке сил, что вызывало острую жалость у всех, кто любил этого доброго и такого внимательного ко всем человека, а Константин принадлежал к числу его ближайших друзей. Они были товарищами детских игр — как теперь их дочери Зоя и Мари, царь крестил его первенца, тоже названного Николаем.

Узы крепкой дружбы связывали и их отцов. Николай и Константин любили подшучивать друг над другом — ведь оба женились на немках. Впрочем, Алике была крепче Натальи телом и духом и умела в нужный момент — когда заболевали дети или нужно было работать в Красном Кресте — собраться, что было совершенно недоступно Наталье. Старая графиня в свое время была очень огорчена тем, что ее сын не взял в жены русскую женщину. А то обстоятельство, что гессенская принцесса Алиса стала царю верной и любящей женой, не утешало.

— А каким ветром тебя занесло в отчий дом? — спросил Константин, с улыбкой оборачиваясь к сыну.

Он гордился им и даже не думал скрывать, что доволен тем, что Преображенский полк — не в действующей армии. Ему совсем не хотелось, чтобы его единственного сына сразила германская пуля. Русская армия несла большие потери — и в 1914 году под Танненбергом, и во время отступления по ледяным галицийским полям, — и Константин радовался, что пока опасность не угрожает Николаю.

— Мне хотелось кое о чем поговорить с тобой, папа, — ответил Николай. — После обеда, если разрешишь. Так, пустяки.

Голос его звучал спокойно и уверенно, но Наталья взглянула на сына с нескрываемой тревогой. Ей уже было известно, что у Николая роман с балериной, и мать готовилась стоять насмерть, если бы он сообщил о своем намерении жениться на ней. «Пустяки»? Старая графиня, устремив на внука проницательный взгляд, по лицу его поняла, что речь у него с отцом пойдет далеко не о пустяках. Если уж он, вопреки обыкновению, бросил товарищей и решил провести вечер в кругу домашних, значит, он чем-то всерьез озабочен. Николай засмеялся:

  8  
×
×