41  

– Хотя бы для приличия поставьте ширму, чтобы я вытерлась. Не могу поверить, что мой отец решил, чтобы мы жили в одной комнате с первого же дня.

Остин недоверчиво посмотрел на нее, но, убедившись, что над ним не издеваются, отправился за ширмой.

– Чем вы собираетесь заняться брачной ночью? – с любопытством спросил он, поднимая ширму и относя ее к Обри.

Почувствовав, что он снова смотрит на нее, она в замешательстве пожала плечами. Если бы не пена, укрывающая ее от его глаз, она бы умерла от стыда.

– Не знаю. Я думаю, мы сможем завести раздельные спальни. В самом-то деле, вступая в брак по расчету, муж не вправе надеяться каждую ночь навещать свою жену.

Остин еле сдержался, чтобы не ответить остротой на ее наивное замечание, и молча установил ширму. Следовало помнить, что она еще ребенок, хотя порой…

Окончательно приведя в порядок и ширму, и свои мысли, он ответил:

– Если вы, в самом деле, так полагаете, позвольте вас разочаровать.

Остин вернулся на кровать и начал снимать чулки, прислушиваясь в то же время к плеску, который она производила, выбираясь из лохани. Ему хотелось заглянуть за ширму, но граф был слишком джентльменом, чтобы зайти так далеко в своих шутках. Он вздохнул и продолжал говорить, сожалея об упущенной возможности, раз уж она явно не собиралась отвечать.

– У меня уже была жена, считавшая своим призванием делать меня рогоносцем; я не хочу иметь вторую такую же. До тех пор, пока мы будем считаться мужем и женой, я собираюсь приложить все усилия, чтобы не оскорблять вас сравнением с другой женщиной и ожидаю от вас того же. Вы меня поняли?

Обри задумчиво кивнула, забыв о том, что он ее не видит. Вытираясь, она обдумывала его слова и чуть не вскрикнула, когда он вернул ее на землю, постучав по ширме и перебросив через нее платье.

– Оденьтесь, выйдите и ответьте мне, Обри Элизабет.

Ее глаза удивленно расширились при звуке своего второго имени, но она поспешила одеться, прежде чем он решит вломиться к ней снова.

У нее перехватило дух, когда она обнаружила, что платье оказалось слишком уж открытым. Светло-зеленый шелк фестонами обрамлял каждую грудь, декольте поднималось вверх под таким углом, что плечи были почти оголены. Широкие рукава с прорезями распахивались при малейшем движении, дразня наблюдателя зрелищем наготы рук. Корсет облегал талию и бедра как вторая кожа, и только пышный шлейф юбки хоть что-то прикрывал. Ей очень хотелось узнать, кому пришло в голову купить подобное, чтобы отомстить, когда она до него доберется.

Закусив с досады губу, она нервно попросила:

– Остин, передайте мою шаль.

Вышагивая в раздражении от ее молчания, Остин свирепо обернулся, услышав просьбу.

– Мадам, я жду вашего ответа. Я не собираюсь рыскать по вашим сундукам за безделушками.

Обри подобрала подол юбки и, вызывающе подняв голову, вышла из-за ширмы. Волосы, частично освобожденные от заколок, ниспадали на плечи.

– Я поняла вас, милорд.

Остин обернулся, и глаза его просветлели, когда он увидел открывшуюся картину. Он с удовольствием оглядел безупречную золотистую кожу плеч и вполне насладился крутыми изгибами молодых грудей. Граф услышал, как она затаила дыхание, когда его взгляд скользнул вниз, вдоль узкой талии и задержался на округлости бедер. Когда он вообразил, что можно увидеть, сняв наряд, он с неохотой отвел взгляд.

Обри, поблескивая нефритовыми глазами, не сделала ничего, чтобы сгладить его состояние, и Остин пошел за ширму, на ходу вытаскивая сорочку из-за пояса.

– Платье выглядит лучше, чем я ожидал, – хрипло пробормотал он, скрываясь за ширмой.

Щеки Обри залила краска.

– Так это вы выбрали его, милорд?

– Мое имя Остин, если вы собираетесь ко мне обращаться, – ответил он с легким ехидством. Рубашка упала за ширмой. Следом за ней последовали брюки.

Когда Обри услышала, как он опустился в ванну, ее щеки вспыхнули, и она поспешила нырнуть под полог кровати, наглухо запахнув его за собой. Скверно было уже то, что этот мужчина купил для нее нижнее белье, но то, что он, совершенно обнаженный, купался сейчас, отделенный от нее только тонкой ширмой, было совершенно невыносимо. Темнота, царившая за бархатом полога, немного успокоила ее, но матрас, прогнувшийся под ней, разбудил новые опасения.

– Ми… Остин, – запнувшись, произнесла она. Ответом ей послужил плеск воды.

– З-значит ли это, что ночью нам предстоит спать в одной постели? – наконец осмелилась она задать вопрос.

  41  
×
×