34  

– В моем времени существовало такое понятие, как «эффект бабочки», – сказал я. – Типа, воздействуя на прошлое, можно изменить будущее. Очень сильно изменить. Практически до полной неузнаваемости. Это, конечно, фантастика и все такое… То есть эта теория оказалась нежизнеспособной? Если вы не опасаетесь размещать в прошлом свои «точки опоры» и стираете у людей память, значит, будущее неизменно?

– Это очень сложный вопрос, – сказал профессор Мартинес. – Для того чтобы на него ответить, мне придется объяснить тебе теорию инерции времени, рассказать о плотности темпоральных потоков и использовать термины, которых ты не можешь знать, потому что в твое время их попросту не существовало.

– А если на пальцах?

– На пальцах? – переспросил он.

– Идиоматическое выражение, свойственное моему времени, – пояснил я. – Объяснить на пальцах – это значит рассказать на доступном для понимания простого смертного языке. Или это невозможно?

– Если на пальцах, то… Для того чтобы изменить существующую реальность, нужны глобальные перемены в прошлом. Изменение памяти нескольких десятков человек и некие визуальные эффекты в атмосфере, вызванные обменом сообщений в темпоральном потоке, настоящее изменить не способны.

– Но ведь вы этим не ограничились, – сказал я. – Вы вытащили из прошлого человека. Меня. Вы лишили двадцать первый век влияния, которое я мог бы на него оказать.

Понимаю, что последняя фраза прозвучала довольно пафосно, но, черт побери, я думал, что каждый из нас чем-то важен для существующей реальности. Или это просто вопрос масштаба?

Убери из истории Наполеона, Гитлера или Чингисхана, и реальность изменится. А если изъять Васю Пупкина или Лешу Каменского, то история останется неизменной?

Печально осознавать, что для мироздания твоя персона представляет ценность, равную нулю.

– Это сложно, – сказал профессор. – И, можешь мне поверить, решение о твоем перемещении сюда стоило нам много времени и нервов. Мы предприняли некоторые исследования и долго анализировали данные, стараясь понять, какие последствия мы можем получить и какую роль в истории ты мог сыграть.

– И?.. – сказал я, когда посчитал, что театральная пауза слишком уж затянулась.

– Мы не нашли никаких упоминаний о том, что ты вернулся из этой поездки в Белиз, – сказал профессор. – После этого ты нигде не работал, не оформлял никаких документов… Твоя фамилия числится в списке пропавших без вести. Есть официальные запросы в Министерство внутренних дел Белиза, но ответа на них не было… Похоже, тебе в любом случае было не суждено вернуться из этой поездки.


И понимай, как знаешь.

То ли их проведенное в прошлом расследование уже учитывало принятое ими решение о том, что меня изымут из моего родного времени, то ли недобитые Холденом китайские молодчики подкараулили меня в джунглях или на побережье и отомстили за смерть своих коллег.

В любом случае полученная информация меня не особо вдохновляла.

Ведь были у меня кое-какие планы на жизнь, связанные именно с двадцать первым веком от Рождества Христова, а не с шестнадцатым веком по новой системе отсчета.

В прошлом по большому счету я был никем, но имел шансы стать кем-то.

Здесь у меня таких шансов не было.

Носитель непонятного продвинутым потомкам «феномена», человек, отставший от развития цивилизации на несколько тысячелетий… В том гипотетическом случае, если мне удастся выбраться из «застенков» СБА, вписаться в новый мир у меня вряд ли получится.

Нужны ли им журналисты? И сохранилась ли эта профессия до сих пор?

Дико хотелось курить.

И напиться.

Однако жидкость, в которую потомки погрузили мое тело, была хоть и питательной, но неалкогольной.

ГЛАВА 2

После завтрака мы с Виолой направили свои стопы в спортзал.

Потомки следили, чтобы я пребывал в хорошей форме. Наверное, так им проще ставить свои опыты.

Беговая дорожка будущего – это просто движущийся кусок пола, ничем более не примечательный. Стена перед бегущим выдает скорость движения и время, затраченное на тренировку.

И все.

Никакого голографического леса вокруг, никакой способствующей бегу музыки, никакого виртуального ветра в лицо… Пока ни одна из технологий будущего меня особенно не впечатлила. Ну, кроме той, при помощи которой меня чертовы потомки в это самое будущее выдернули.

Правда, не уверен, справедливо ли называть их потомками. Детей в двадцать первом веке у меня не было. Насколько я знаю.

  34