91  

Они принадлежали друг другу полностью, словно самые настоящие муж и жена. Лиз было все еще немного жаль расставаться с Джеком, но она чувствовала, что должна это сделать, потому что без этого она не сможет двигаться вперед.

— Кстати, Хотел тебя спросить: что мы будем делать дальше?

— Ты о чем? — не поняла Лиз.

— О нас.

Лиз задумалась. Отчего-то ей стало немного не по себе, словно Дик задал ей вопрос, на который она не могла ответить. И она действительно не могла — она полностью была сосредоточена на чудесном настоящем, будущее все-таки пугало ее, и она подсознательно отталкивала от себя мысли о вполне естественном продолжении происходящего.

— Ничего не будем, — ответила она несколько нервно. — Почему мы должны что-то делать?

— Просто я вдруг подумал, что было бы разумно… — начал он, но не договорил. На самом деле Дик подумал об этом не вдруг: эта мысль была у него на уме чуть ли не с того дня, когда он впервые пригласил Лиз в кино.

— Может быть, я слишком тороплюсь? — спросил он.

Вчера вечером они снова занимались любовью, и ночью, и утром перед завтраком тоже. Их физическая совместимость была поистине поразительной. Трудно было поверить, что до этого уикенда они еще ни разу не были близки. Они хотели одного и того же, и достичь этого им удавалось без труда; они даже нисколько не стеснялись друг друга, и это было удивительно вдвойне.

— Признаться, я не думал, что когда-нибудь скажу тебе такое, — добавил Дик, чувствуя себя несколько неловко, но он слишком боялся потерять Лиз и преодолел свое смущение. — Мне кажется, — закончил он решительно, — нам следует пожениться.

Лиз была потрясена. Ничего подобного она не ожидала; ей даже в голову не могло прийти, что Дик может хотеть чего-то в этом роде. Ей казалось — это совершенно не в его характере, но в конце концов она слишком мало его знала.

— Мне казалось, что ты принципиальный противник брака, — произнесла она наконец, и Дик понял, что напугал ее своим внезапным предложением.

— Я действительно не верил в этот социальный институт, пока не встретил тебя, — ответил он, пытаясь шутливым тоном сгладить серьезность своих слов. — Но теперь мне кажется, что в глубине души я всегда верил: счастливый брак возможен, и когда-нибудь я встречу женщину, с которой у меня все получится. Вот почему мне не хотелось тратить время и силы на других — на тех, с которыми я заведомо не мог создать счастливую семью. Взять хотя бы мою первую жену — наши отношения закончились войной не на жизнь, а на смерть. Но с тобой — я уверен — у нас все будет просто замечательно.

Он действительно верил в это — Лиз видела это по его глазам. И, самое главное, она тоже могла с легкостью представить, как проживет с ним много счастливых лет. Но что-то мешало ей высказать свои мысли вслух. Что-то или кто-то… Должно быть, Дик действительно немного поторопился, и Джек — вернее, тень Джека — еще стоял между ними.

— Я бы не хотел поспешить и все испортить, — продолжал тем временем Дик, — но я просто не мог промолчать. Ты должна знать, что у меня самые серьезные намерения в отношении тебя.

Лиз действительно принадлежала к тем женщинам, которых нужно воспринимать серьезно. Вдобавок у нее было пятеро детей, о которых тоже необходимо было подумать. Но Дик был уверен, что смог бы их полюбить; Джеми он уже любил, Питер был близок ему по духу, как младший товарищ. Что касалось девочек, то Дик не сомневался: рано или поздно он сумеет наладить с ними нормальные отношения. Ему всегда было особенно легко общаться с женщинами и с детьми; он умел расположить их к себе. В данном случае у него к тому же был достаточно мощный стимул сделать это.

— Право, не знаю, что тебе сказать, — пробормотала Лиз задумчиво. У нее были подруги, годами встречавшиеся с мужчинами, которые не воспринимали их всерьез. Во всяком случае, ни одна из них так и не дождалась предложения выйти замуж и создать семью. Но Дик, показавшийся ей легкомысленным в этом вопросе, очень удивил ее. Они встречались чуть меньше двух месяцев, но он уже заговорил с ней о будущем. Для Лиз это явилось полной неожиданностью, но дело было не только в этом.

— Ты только пойми меня правильно, — произнесла она медленно. — И не обижайся. Ты тут ни при чем — все дело во мне. С тех пор как погиб Джек, прошло всего одиннадцать месяцев, это очень, очень мало, для меня во всяком случае. Мне нужно время, чтобы все стало на свои места. Потеря еще очень болезненна. Я все время думаю: что бы сделал Джек, как бы он взглянул на это, что бы он сказал. И я, и дети тоже. Все еще слишком живо.

  91  
×
×