217  

Господа и дамы, добро становится добром не в отсутствие зла, а как раз в его присутствии, вот и весь сказ. Оно вроде светляка: при фонарях и не заметишь, а во тьме кромешной очень даже помогает. Хоть и ненадолго, хоть и краденое, а все легче жить.

Молодец чертяка! Наш человек. Мутузиться под ковром, заваливать и удушать любой наш встречный-поперечный умеет лучше всякого Калигулы. Выучились. Исторический путь такой – заваливать и удушать. Оттого и понимаем как родного бедного беса, ушедшего во власть, – пусть земля ему будет пухом, а злыдням сковородой!

1.4. «КАРТОШКА»

Сглаз может заглянуть в любое окно. Родной дом станет тюрьмой, когда у порога ждет-облизывается клыкастый чертяка. Хорошо бы этот сглаз – с плеча да в глаз, только не возьмешь черта силой.

«Я обнял сестру (кажется, она плакала), и мы вышли из дома. Мне стало грустно; я запер покрепче дверь и бросил ключ в водосток». Вот как бывает. Не так надо, надо по-другому: навстречу и ни шагу назад. С автоматом или лопатой, с ручной гранатой или разрывной картофелиной – без разницы. Важно не чем, а как.

Как избавиться от сглаза? – взять и прибить его к двери, за которой прошлое.

«Дрянь какая-то снилась», – повторяет свой ответ Богдан, выпуская на улицу жену и ребенка. Лишь один он помнит, как все происходило в первый раз… вернее, как все могло произойти. Остальные не видят никаких шрамов на прооперированном времени. Остальные прикрыты Богданом.

Не так страшен черт, как страх перед ним.

1.5. «ОБОРОТЕНЬ В ПОГОНАХ»

Тут все взаправду. И никаких спецэффектов. Киношные страшилки о молодых людях с гипертрофированными клыками (взывает луна: подъем! – чу!) вдруг воплощаются в обыкновенном лейтенанте ГАИ, ввергая доктора Величко в философскую прострацию.

Хорошо хоть спирт под рукой.

Название и начало рассказа – лукавая подсказка. Кто злодей? – да вот же он, перед глазами! Чего хорошего ждать от мента-перевертыша? А сюжет исполняет классическое сальто, а подозреваемый оборачивается героем… Светлый образ гаишника, хорошего правильного парня, желающего отрезать себе что-нибудь лишнее, мешающее стать человеком и капитаном, полон оптимизма и лучится верой в истинно христианские ценности. «Ну, с богом!» – говорит он, намереваясь превратиться в волка. И – превращается! Поступок «оборотня в погонах» убедительно доказывает: иной подвиг можно осуществить, лишь вконец озверевши. Втиснувшись в личину зверя, вовкулак Сиромаха отважно загоняет в собачий питомник двоих бесов – нет, не бесов, не оборотней, людей! – которые «не только насильничали, но убивали и ели».

Заметим, прищурившись: тут снова все переворачивается вверх тормашками, доберманы получают «премию», волк – медаль, зато погибших от собачьих клыков поминают не по-христиански, а – по заслугам.

Уничтожать отморозков – богоугодное дело. Вот вам и добро под руку со злом.

2.1. «БУРСАК»

«Пентакль страстей» открывается новой историей философа Хомы, в давние годы загубленного панночкой-ведьмой. И на том свете не нашел он покоя! Нашли, откопали, из земли подняли. В нового Вия превратили. «Со вторым рождением тебя, товарищ Бурсак!»

Трагедия человека, из которого делают зомби, неотделима от трагедии народа, из которого хотят сделать зомбированную армию строителей «светлого будущего». Нет больше усмешки, нет лукавого черта, обдурившего повелителей пекла. Осталась неизбежность Дьяволиады. Мир разделен на своих и иных, но, по дьявольскому закону, последних не становится меньше – их ряды пополняются бывшими своими.

Женщины, дети – всех земля приютит. Чем больше ведьм сжигает инквизиция, тем больше их обнаруживается – безумных, страшных, нуждающихся в очищении огнем. Нужно быть бдительным, стойким, железным от штыка до век…

Их уж и в живых-то не осталось, наших дедов и прадедов, великих строителей великой державы. Они спят и видят сны о Царстве Свободы – свободы от бесовщины, оставшейся за оградой, не способной войти в обретенное Царство или хотя бы разглядеть его кресты и воздушные замки. Но там, в петле времени, в Миргороде своей памяти они с прежним энтузиазмом строят чудесное эфемерное будущее. Деды и прадеды верят в завтрашний день…

Вий изредка смотрит на них, энтузиастов. Присматривает. Работа такая.

2.2. «САТАНОРИЙ»

Здесь совсем иная аура – ужаса нет, есть только его предчувствие. Безличное зло присутствует, не проявляя себя. Вот-вот начнется страшное… нет, снова пофартило: страшное откладывается еще на год. Нужно быть готовым к нему, но, пока не пробил час, можно жить не тужить.

  217