203  

Его продолжали вопрошать и тогда, когда он уже не мог более говорить; они цедили воду меж его губ и наблюдали, как дрожит подбородок. Они надеялись — он скажет, что увидел на том берегу, уже отправляясь в путь; но под конец он не сказал ничего.

Когда Платон Годный наконец отдал концы, его тело сожгли. Наставник просил оставить его на скалистой горной вершине, на поживу канюкам (Бо вспомнил виденные им башни парсов {509} , на верхушках которых средь высохших трупов сидели черные птицы), но паства побоялась властей. Когда густой жирный дым возносился к небу, они пели гимн, называемый «Белым»:

  • Долго скитаюсь я понизу здесь,
  • Долго скитаюсь от дома вдали,
  • Долго скитаюсь я здесь по земле,
  • Чтобы тело свое здесь сложить.

Проведя год в Аппалачах, Бо спустился оттуда на своем 88-м и вновь оказался в сети, среди Потока, охватившего неожиданно большие скопления людей: так ветер, скользя по пшеничным полям, несет тени и блики. Бо держал тогда курс на запад, словно против течения — энергичного, жизнерадостного, голодного и счастливого; сам Бо испытывал только слабость, сомнение и страх. В те дни верили, что конец Системы близок, что Силу можно укротить или уничтожить — вначале в своем сердце, а затем и во внешнем мире, заменив Любовью, что именно к этому ведет Эволюция, даже если поначалу — или долгое время — весь мир будет противиться неизбежному. Бо познакомился с космо-марксистами, которые помнили слова Карла, что философы лишь объясняли мир, а дело заключается в том, чтобы изменить его {510} ; но которые, сверх того, знали, что это одно и то же. Это была Революция. Дело казалось совсем простым, пока над людской гурьбой, столь огромной, если смотреть изнутри, ты не замечал следующие уровни Системы Господства, что высились, словно кучевые облака в грозном небе, переходя от высших чинов людской власти к низшим чинам власти иной.

Он хотел бросить им вызов, подобно Платону Годному. Год за годом, с того времени и до сих пор, он часто думал об этом, испытывая безмерное желание покончить с желаниями. Но тот выход был так же закрыт для него, как и ведущий вниз, через «ММ» и искушения Мэла Цихы. То был побег, но побег ему воспрещен. Бо вспомнились животные, которых он видел по всему миру: привязанные к камню или колесу, они ходили кругами, до самой смерти ступая по собственным следам в пыли или грязи, и без них невозможна была бы жизнь деревни.

Прекрасная юная глупая Мудрость Господня! Она обрела сожителя, и то была ее собственная Мука. И от нее-то она произвела на свет сына! Подобного льву и львиноголового Юпитера Иегову Иалдабаофа {511} , творца и правителя зримых небес, под которыми мы трудимся.

Опять радио WIAO, все еще испускавшее лучи — и чем дальше на запад, тем сильнее; все те же неустанные подначки, какие он слышал и в прошлом, когда до слез хотел перейти в мир иной, зная, что не может этого сделать.

О братья и сестры! Священны страдания Мудрости Божьей в кромешной тьме Нижнего Мира! В темнице Львиноголового она ждет, когда же придет Иисус и разобьет ее кандалы! О, сколько раз это уже бывало, во скольких эпохах и веках! И в сердцах наших, братья и сестры, в наших с вами сердцах, в потаенных темницах, устроенных там и охраняемых черными небесными Силами, в нас самих!

Все они, все Силы — Ее дети; ведь она и Мать, и заблудшее дитя, ее неугомонность и остроязычие — источник всех наших несчастий, но также — спасительного осознания их; да, она породила тех, кто подавляет нас, но она же помогает нам противостоять им, учит избегать и даже побеждать их — так помогала Джеку жена великана. Ее уловки и приемы суть то, что мы называем Жизнью Человека на Земле. В ней самой — источник нашего осознания, что ее нужно спасти, и понимания, что мы можем это сделать.

Мы можем это сделать: и Бо, и любой из нас.

Апостол Петр! Он спорил с Симоном Волхвом и сказал ему: Как смеешь ты говорить то, чего Иисус никогда не говорил, утверждать, что ты есть воплощение Совершенной Святой Силы и Света Господня? Симон же ответил: Всякая душа земная такова. Еще спросил его Петр: Как смеешь ты говорить, что эта женщина, Елена, эта эта эта женщина легкого поведения есть теперешнее воплощение святой прекрасной мученицы — Мудрости Господней? И Симон ответил: Потому что все женщины таковы.

Подняв глаза, Бо увидел зеленый указатель, строгими белыми буквами провозглашающий суровый выбор: вверх или вниз, вперед или назад; он затормозил и вышел. Бо находился посередине между Востоком и Западом. Моросило, а впереди, в двух будочках, сидели — на одной стороне мужчина, на другой женщина: они отмечали тех, кто въезжал, и брали плату с тех, кто приехал. Бо припарковал машину в таком месте, где остановка разрешалась только в чрезвычайной ситуации — или если вы были служителем пути.


  203  
×
×