132  

— Что ты имеешь в виду?

— Ты хочешь сказать, что у меня есть шанс?

— Ни малейшего. Я просто хочу знать, что я теряю.

— О, ради Христа. — Он усмехнулся. — Давай, Лиана. Это пойдет тебе на пользу. Нельзя же все время сидеть взаперти дома.

— Можно. Я ведь счастлива.

— Но это тебе вредно. Сколько тебе лет? — Он попробовал сосчитать. — Тридцать три.

— Мне уже тридцать четыре.

— О, в таком случае… Я и не думал, что ты такая старая. А мне вот уже сорок. Я в таком возрасте, что могу судить, что тебе полезно. Думаю, тебе следует выходить.

— Ты говоришь совсем как дядя Джордж. — Разговор забавлял ее.

— Постой, постой. Я все-таки не так стар.

— И он… в душе. Знаешь, в молодости он был настоящим донжуаном. Ник улыбнулся.

— Видно по его глазам. Но не уходи от ответа. Как насчет Нового года?

— Сначала ленч, а потом уж Новый год. — Она посмотрела на него. — Знаешь, ты тоже мог бы быть донжуаном, если бы постарался, а может быть, тебе и стараться не нужно было…

— Это не мой стиль. — Он сердито посмотрел на нее. — Я имел в виду спокойный вечер двух старых друзей, для которых наступили тяжелые времена и которые знают правила игры. Иначе что нам остается? Мне сидеть в своем вшивом отеле, а тебе — дома с дядей? Мы могли бы пообедать у Фэмоша или еще где-нибудь.

— Наверное, могли бы. — Она посмотрела на него, но все еще не могла решиться. — Я действительно могу быть уверенной, что ничего не произойдет? — Вопрос был поставлен прямо, и он посмотрел ей в глаза.

— В такой мере, в какой ты этого хочешь сама. Я буду с тобой честен. Я все еще люблю тебя, любил с тех пор, как мы с тобой встретились, и, вероятно, буду любить всегда. Но я никогда не сделаю ничего, что могло бы причинить тебе огорчения. Я понимаю твои чувства к Арману и уважаю их. Я знаю, что такое допустимые границы. Это не «Довиль» и даже не «Нормандия». Сейчас настоящая жизнь.

Она сказала, посмотрев на него:

— Тогда тоже все было настоящим. Он взял ее за руку.

— Я знаю. Но я всегда помнил, что будет потом, и уважал твои желания. Теперь я свободен, а ты нет. Тут уж ничего не поделаешь. Мне просто нравится быть с тобой. У нас ведь было больше, чем просто… — Он не мог найти нужных слов, но она его поняла.

— Я знаю. — Она вздохнула и, улыбнувшись, откинулась на спинку стула. — Как странно, что наши пути снова пересеклись, не правда ли?

— Я предполагал, что ты так скажешь. Но мне нравится, что они пересеклись. Я даже не надеялся, что снова увижу тебя, разве что когда-нибудь поеду в Вашингтон и там случайно встречу на улице. А может быть, лет через десять в Париже с Арманом…

Он пожалел, что произнес это имя. Ей опять стало больно.

— Лиана, он сделал выбор, трудный выбор, а ты осталась в стороне. Ты больше ничего не можешь сделать. Ему не станет легче оттого, что ты сидишь дома, сдерживая дыхание и убивая себя. Ты должна жить дальше.

— Я стараюсь. Поэтому я устроилась на работу в Красный Крест.

— Я так и понял. Но ты должна заниматься еще чем-то.

— Думаю, что да.

В его словах была своя правда, но если она станет выходить, то только с ним. Он понимал это. Кто знает, сколько времени он еще пробудет здесь. Он может отплыть в любой день.

— Хорошо, мой друг. Я буду встречать с тобой Новый сорок второй.

— Спасибо, мэм.

Он заплатил по счету и проводил ее на работу. День пролетел мгновенно. Она была рада вернуться домой и увидеть Джорджа и девочек. Дядя заметил выражение ее лица, но не сказал ни слова. Вечером она как бы между прочим заметила, что на Новый год обедает с Ником.

— Это мило. Он уже хорошо изучил племянницу и не решился сказать больше, но надеялся, что с «мальчиком Бернхамом» что-нибудь да получится. Он уткнулся носом в книгу, а Лиана пошла наверх к девочкам. За обедом о Нике не было сказано ни слова.

Лиана больше не упоминала о нем, но в канун Нового года надела платье, которое купила четыре года назад во Франции, оно все еще было красивым. Как и она сама. Дядя Джордж оглядел ее с довольным видом. Он тихонько присвистнул, и она рассмеялась.

— Неплохо… совсем неплохо!

— Спасибо, сэр.

Это было платье с длинными рукавами и высоким воротником, сшитое из черной шерсти и доходившее до пола. Сверху оно было обшито черным бисером. На свои светлые, закрученные в узел волосы Лиана надела черную шапочку, в уши — крошечные бриллиантовые клипсы. Наряд ее был прост, но элегантен и благороден и очень шел ей. Когда появился Ник, он застыл от изумления.

  132  
×
×