48  

Агнес раскрыла рот от изумления, когда Алан бросился к ней и схватил за запястье. Он не причинил мачехе боли, но она почувствовала, что при желании пасынок может переломить ей руку, как спичку.

– Меня не волнует, что ты знаешь или что ты думаешь, – произнес Алан, едва сдерживая гнев. – И мне наплевать, что ты владеешь частью этого ранчо. Если ты причинишь хоть малейшую боль моей жене, я сделаю такое… Сам Господь тебя не найдет. Ты поняла меня?

Лицо Агнес не выражало ничего, кроме страха.

– Ты поняла меня?

– Да.

Только тогда Алан отпустил ее руку и отступил назад.

– Я пытаюсь собрать деньги, чтобы выкупить твою долю ранчо. А пока занимайся своими делами и держись от нас подальше. Это единственная возможность… ужиться под одной крышей.

Не дожидаясь ответа, Алан устремился к лестнице.

15

Трэллу поразило, как быстро ее новая жизнь вошла в какую-то привычную колею. Внутренний эмоциональный разлад в душе не мешал выполнению рутинных дел. Надо готовить, мыть посуду, иногда кормить скот. Странно вспомнить, как взбеленился Алан, когда она предложила помочь с работой на ранчо. Он и Сол одинаково приговорили ее к комнатному существованию. Ну, беременна, так что? Местные женщины в подобном положении ездили верхом и ухаживали за скотиной. Алан же заявил, что не сможет спокойно работать, если она будет подвергать себя и ребенка опасности. Переубедить его выше ее сил. Пришлось сдаться.

Надо сказать, у нее хватало домашней работы. К счастью, вопреки общему мнению, в делах этих можно было находить удовольствие. Тем более – в ее с Аланом доме. Он был сильно запущен, но даже незначительные усилия по наведению порядка давали потрясающие результаты.

Руки привычно делают свое дело, а голова свободна для обдумывания все тех же проблем, связанных с взаимоотношениями с мужем, с поспешным браком, ребенком, который может стать главным судьей их поступков. Сейчас, например, работает пылесос, и звук его нисколько не мешает думать о том, что, возможно, она сама себя перехитрила с этой дурацкой идеей раздельных спален. Думалось, отсутствие интимных отношений будет стимулировать эмоциональную близость, которая так необходима в браке. А вышла глупость. Раздельные спальни лишь отдалили молодоженов друг от друга, и не физически, а духовно. Они почти не разговаривали. Молчание, правда, не было враждебным, но от этого не становилось легче.

За ужином лидировала Агнес. Эту только не останавливай – расскажет все о себе, любимой, о своих путешествиях, друзьях, гардеробе. Этому звуковому фону мерзкая баба, видимо, придавала какое-то свое, ей только и ведомое значение. Хотела, наверно, показать, какая же простушка эта избранница неразборчивых мужчин. И плевать бы на этакое красноречие, если бы не было прошлого, связывающего порочную красотку с Аланом.

Была, правда, еще одна проблема, связанная с Агнес, – ее абсолютное нежелание что-либо делать по дому. Большую часть времени та проводила в своей комнате: смотрела телевизор, болтала по телефону и холила свои и без того холеные руки.

Ну, шут с ней, что не чистит туалет или не пылесосит полы. Но желательно было барыне относиться к Трэлле едва ли не как к прислуге.

Утром Агнес попросила Трэллу – правда, очень вежливо, – не могла бы та пройтись пылесосом по ее комнате. Привычная к домашним заботам, молодая женщина поначалу ничего подспудного не увидела в подобной просьбе. Ну, раз, ну два помогла, а дальше просто зло стало брать. Свои грязные вещи Агнес попросту подбрасывала в общую корзину. Трэлла посчитала глупым выбирать из общего вороха вещей тряпки мачехи. Стирала вместе с другим бельем.

Но изрядно устав за неделю от уборки, стирки и готовки, в то время как Агнес не удосужилась даже вытереть пыль с полок в собственной комнате, Трэлла решила положить конец этой незатейливой игре в одни ворота. Она прикинула преимущества партизанской борьбы и отказалась от открытой войны.

Агнес разыскала Трэллу к вечеру. Та сидела в свежеприбранной гостиной с журналом в руках, когда на лестнице раздался стук каблуков.

– Ты не видела мои бриллиантовые серьги? – спросила Агнес, входя в комнату.

Трэлла не спеша отметила место на странице, которую якобы читала, и, подняв от журнала голову, с недоумением посмотрела на вошедшую.

– Бриллиантовые серьги?

– Да, серьги. Они лежали на моем туалетном столике сегодня утром, когда ты вошла туда с пылесосом.

  48