238  

Уборщик вывалил на нее массу информации, которой и не просили, но Барбара отнесла излишнюю разговорчивость на счет нервов. Живет себе человек, никого не трогает, и вдруг на горизонте возникает коп. И тогда все, что угодно, может оказаться подозрительным, так что лучше уж сразу выложить всю свою жизнь до мельчайших подробностей.

Барбара знала номер квартиры, в которой проживает господин, видевший в лесу свет фонарика в ночь убийства Дейви Бентона. Его имя также было ей известно — Беркли Пирс, и для нее оно звучало как марка консервированных фруктов. Распрощавшись с «чистюлей», Барбара направилась к лестнице, чтобы найти этого фигуранта по делу.

Когда она постучалась в квартиру Пирса, за дверью мгновенно раздался собачий лай. По глубокому убеждению Барбары, такой лай свидетельствовал о плохом воспитании собаки, и это мнение только окрепло, когда щелкнули четыре разных замка и из-за открывшейся двери вылетел терьер и бросился прямо к ее лодыжкам. Она отскочила и приготовилась отбиваться от бешеного животного сумкой, но вслед за терьером появился мистер Пирс, и свистнул в какой-то странный свисток: Барбара не услышала звука, а вот собака, по-видимому, получила какой-то сигнал, потому что тут же плюхнулась на пол и задышала, весело и гордо поглядывая на людей.

— Отлично, Перл, — похвалил Пирс злобное создание. — Хорошая собака. Угощение?

Перл завиляла хвостом.

— Она должна была бросаться на меня? — спросила Барбара недоуменно.

— Это фактор неожиданности, — пояснил хозяин.

— Но ведь я могла стукнуть ее сумкой. Она могла пострадать.

— У нее отменная реакция. Она достала бы вас раньше, чем вы ее. — Он раскрыл дверь пошире и скомандовал: — Миска, Перл! Бегом! — Собака молнией метнулась в квартиру, предположительно — дожидаться награды возле миски. — Чему обязан? — поинтересовался Беркли Пирс у Барбары, — Кстати, как вы попали в здание? Я думал, вы из жилищного комитета. Нам предстоит серьезное сражение в суде, и они пытаются уговорить нас пойти на попятный.

— Полиция. — Барбара помахала удостоверением. — Констебль Барбара Хейверс. Я могу задать вам пару вопросов?

— Это по поводу мальчика в лесу? Я ведь уже рассказал все немногое, что мог.

— Да. Знаю. Но одна голова — хорошо, а две… Никогда не знаешь, что может всплыть во второй раз.

— Что ж, — сказал он. — Заходите, раз вы так настаиваете. Перли! — Это было произнесено в сторону кухни. — Иди сюда, милая.

Собака притрусила обратно, послушная и действительно милая, как будто и не была всего минуту назад смертельно опасной зубастой тварью. Она вспрыгнула на руки хозяина и уткнулась носом в нагрудный карман рубашки в цветную клетку. Он, посмеиваясь, достал из другого кармана угощение для собаки, которое та проглотила, не разжевывая.

Беркли Пирс был тот еще фрукт, определила Барбара. Одного взгляда на него достаточно, чтобы понять: он из тех людей, которые надевают модельные кожаные ботинки и плащи с вельветовыми воротниками каждый раз, когда выходят на улицу. Барбара иногда встречает таких в подземке. Вооруженные сложенными зонтиками, которыми пользуются как тростями, они читают «Файнэншл таймс», словно что-то в ней понимают, и не отрывают от газеты глаз до тех пор, пока не прибудут к месту назначения.

Он проводил ее в гостиную: гарнитур мягкой мебели из трех предметов, кофейный столик с несколькими экземплярами журнала «Сельская жизнь» и художественным альбомом «Сокровища галереи Уффици», современные светильники с металлическими абажурами, установленные точно под углом, обеспечивающим наилучшее освещение для чтения. Все здесь было на своем месте, и Барбара полагала, что иного хозяин не потерпел бы… если не считать трех желтоватых пятен на ковре. Значит, все же Перл иногда позволяет себе маленькие шалости.

— Я бы ничего и не заметил, как вы понимаете, если бы не Перл, — сказал Пирс — И было бы логично предположить, что мне скажут хотя бы простое человеческое спасибо, но все, что я слышу: «Собак держать не позволено». Как будто кошки доставляют меньше неприятностей. — Он произнес слово «кошки» так, как люди обычно произносят слово «тараканы». — А между прочим, это животное из пятой квартиры и днем и ночью орет так, будто его на вертел насаживают. Сиамец. М-да. И что за люди? Она неделями оставляет кота одного, представляете, а я вот не бросаю Перл даже на час. Даже на час, подчеркиваю, но разве кого-то это волнует? Нет. Только раз она залаяла ночью, и я не смог сразу ее успокоить — и все. Кто-то написал жалобу, хотя почти все держат тайком животных, и ко мне пришли из жилищного комитета. «У нас собак держать не позволено. Уберите собаку из дома». Но нас так просто не возьмешь. Мы будем бороться не на жизнь, а на смерть. Если Перл выгонят, уйду и я.

  238  
×
×