103  

– Предусмотрительно, – пробормотала Амалия, оглядывая створку. – Но если она заперта, значит, ее можно отпереть. А чем отпирают дверь? Ключом! И если рыцари явились сюда, значит, ключ у них был. Арман! Посветите мне!

И в самом деле, вскоре ей удалось обнаружить старинный ключ на шее одного из скелетов.

– Только бы он подошел, только бы подошел! – шептал Массильон, молитвенно сложив руки.

Ключ повернулся с угрожающим скрежетом. Амалия застыла на месте. С потолка посыпалась мелкая пыль, камни свода как будто зашевелились.

– О черт! – закричала Амалия. – Как только дверь откроется, бегите со всех ног! Сейчас здесь все рухнет!

Страх придал нам сил. Едва замок был отперт, Арман и Фредерик налегли на створку и сдвинули ее с места. Статуи в нишах закачались, а одна с грохотом повалилась на пол. За дверью открылся узкий темный коридор.

– Бежим! – закричала Амалия, схватив меня за руку.

Мы выскочили в коридор. Сзади все рушилось, и я никогда не забуду грохот, который производили падающие с потолка огромные камни.

– Тамплиеры! Храмовники! Рыцари! – на бегу бормотала Амалия, таща меня за собой. – Понастроили черт знает что! Осторожнее, Люсьен, ход идет вверх!

Мы карабкались вверх, потом спускались куда-то вниз, и наконец впереди замаячило какое-то бледное пятно.

– Выход, – прохрипел Лефер. – Слава богу, мы спасены!

Через два десятка шагов подземный ход кончился. Мы вышли из пещеры на утопающем в снегу склоне горы Иссервиль. В темном небе над нашими головами перемигивались редкие звезды.

– Выбрались, – устало выдохнула Амалия.

Она прислонилась спиной к дереву и стала натягивать перчатки. Фредерик Массильон упал на колени и принялся целовать снег. Это не было игрой – он действительно донельзя радовался, что наши мытарства кончились. И только мне было немного грустно оттого, что все осталось позади.

Амалия, наверное, заметила мое состояние, потому что она подошла и ласково погладила меня по голове.

– Ты молодец, Люсьен, – серьезно сказала она. – Я тобой горжусь.

Я бы, конечно, предпочел, чтобы она меня поцеловала, как Фредерика. Но просить об этом было бы глупо, и я промолчал.

Амалия бросила взгляд на пропасть, которая расстилалась неподалеку от наших ног, и зябко поежилась. После чего подняла голову и поискала взглядом замок, стоявший высоко над нами.

– Н-да, далековато мы забрались, – буркнула она. – Но делать нечего, придется идти. Хорошо хоть буря на время утихла… Смотрите под ноги, господа, и будьте поосторожнее. После того, что мы выдержали в лабиринте, нам вовсе ни к чему приключения на пути домой.

И мы стали карабкаться вверх по уступам, а с небес на нас взирала равнодушная луна.

Кажется, я позаимствовал эту фразу у кого-то из писателей. Ну и пусть!

2. Из дневника Армана Лефера

Мне казалось, что после того, что нам довелось пережить в подземелье, все остальное должно было выглядеть пустяком, однако, когда мы стали подниматься по горе к замку, мне пришлось пересмотреть свое мнение. Мы брели по колено в снегу, скользили, падали, поднимались и снова шли. Фредерик поддерживал Амалию, она, в свою очередь, Люсьена, но все равно продвигались мы черепашьим шагом, и я уже не раз и не два помянул про себя недобрым словом рыцарей, из-за которых мы попали в такой переплет.

– Может быть, стоит остановиться? – предложил Фредерик.

– Если мы остановимся, мы замерзнем до смерти, – отрезал я. – Надо идти.

И мы снова двинулись вперед. Должно быть, отчаяние придало нам сил, потому что взбираться ночью по крутой горе было чистым безумием. И хотя мы все до невозможности устали и продрогли, никто не жаловался.

– Как ваша рука, Арман? – спросила Амалия через несколько десятков шагов (на преодоление которых ушло четверть часа, не меньше). – Не болит?

Когда люк над нами захлопнулся, я попытался по стене добраться до него, но свалился и сильно поранил руку. По правде говоря, я давно про нее забыл, но теперь, когда Амалия спросила, машинально взглянул на свою рану. Луна ярко светила в небе, и все же мне показалось, что что-то не так. Я поднес руку к глазам и всмотрелся. Нет, такого просто не могло быть! Моя рана исчезла! Ни ссадины, ни крови, ни содранной кожи – ничего. Я потрогал руку – она совершенно не болела. Смятение начало охватывать меня, но тут я сообразил, что, наверное, перепутал руку. Да, наверное, я ушиб вовсе не левую, а правую руку, хотя мне казалось, что после падения болела именно левая. Для очистки совести я осмотрел и правую руку и ничего, абсолютно ничего на ней не обнаружил. Так что же, мне все привиделось? Я же отлично помнил, как по коже текла кровь и как мне было больно, хотя я старался не показывать виду. Внимательно рассмотрев левый рукав, я и впрямь обнаружил на нем следы крови, но на самой руке ничего не было, тут уж нельзя было ошибиться. Но не могла же рана затянуться за несколько часов! И даже если бы затянулась, наверняка остались бы какие-нибудь следы! Мой разум оказался в тупике, из которого я не видел решительно никакого выхода. Уж не схожу ли я с ума, в самом деле?

  103  
×
×