64  

Петро поморщился.

— Он и моя жена вели себя так, как будто я уже умер. Они разговаривали обо мне, как о мертвом, прямо у меня над головой, хотя я еще был жив. И они решили избавиться от моего тела, чтобы никто не успел обнаружить следы отравления. Негодяи, не нашли ничего лучшего, как перенести меня в Пустошь. К тому времени я едва соображал и выглядел, должно быть, в самом деле — как мертвый. Они не догадывались, что я был еще жив, когда тащили меня по Пустоши. Я умер позже, уже за кордоном.

Мертвяк снова замолчал. Несчастный, преданный и убитый человеком, которого он безгранично любил.

Теперь Винни жалел, что они заставили несчастного упыря вспоминать и проживать все это заново.

— А дальше? — спросил Винни.

— Дальше я стал таким, — сказал тот просто. — Каким-то образом вместо того чтобы уйти в мир иной, превратился в упыря… Уж не знаю, кому или чему это понадобилось, но живу. Живу и жажду справедливости. Мщения. Ты должен меня понять, живчик.

— Почему я? — растерялся Винни.

— А разве ты не хочешь отомстить своему Санти-шманти?

Винни прислушался к своим желаниям, но жажды мести среди них не обнаружил.

— Не хочу, — покачал головой он.

— Это потому, что ты живой. А я вот их стараниями дохлый. И простой дохлый парень жаждет мщения.

Деревья впереди ощерились новыми ружейными стволами.

«Вот ведь, — подумал Винни, прежде чем успел озвучить свое наблюдение, — все сегодня норовят из меня сделать тоже, во что превратился Петро».

— Стоять! — приказал голос спереди.

Путники послушно замерли. Теперь щетину стволов видел не только юноша.

— Надеюсь, это не еще один селянин, — усмехнулся Мессер.

— Нет, — отмахнулся Петро. — Это кордон. Идем со мной, живчик, ты мне понадобишься. А вы ждите здесь. Мы за вами вернемся.

27

Вопреки ожиданиям, радости от встречи с людьми ощутить не удалось. Патрульные были злыми, и общаться с ними не хотелось. Петро шагнул вперед.

— Приветствую вас, уважаемые господа.

Старший патрульный, высокий чин, которого выдавали нашивки и манера смотреть на всех сверху вниз, брезгливо глянул на упыря.

— Куда прете?

— Идем в город, — елейным голосом протянул мертвяк.

— Правила знаешь? — безразлично спросил старший патруля.

Петро оглянулся на Винни.

— Вон тот юноша поручится за всех, — кивнул он на молодого человека.

— Мне это до фонаря, — грубовато откликнулся старший. — Я спрашиваю: правила знаешь?

Петро засуетился и, привстав на цыпочки, потянулся к уху патрульного. Для того чтобы общаться с ним наравне, упырь оказался низковат. А вернее, патрульный был невероятно высок.

Упырь зашептал что-то тихо и быстро в самое ухо. Старший ухмыльнулся.

— Ну, пойдем, коли не шутишь.

Вместе с продолжающим что-то бормотать Петро они отошли в сторону. Дальнейшего разговора ни Винни, ни его спутники и другие патрульные, что стояли еще дальше, не слышали. Зато юноша видел, как заливается соловьем упырь. И впервые, кажется, за все время на лице угрюмого старшего караульного появляется некое подобие улыбки.

Петро тем временем, продолжая что-то говорить, сунул руку за пазуху. Когда рука упыря снова появилась в поле зрения, кисть была тяжелой, словно ее тянуло чем-то вниз. И, как оказалось, Винни не ошибся. Старший по патрулю подставил ладонь. Пальцы мертвяка поспешно зашевелились, отсчитывая одну за другой золотые монеты.

Глаза у Винни округлились. Если он сосчитал верно, то Петро отстегнул десяток монет. По две за каждого. Солидные деньги. Взятка прошла успешно. Старший патрульный вернулся вполне довольный жизнью.

— Бери своего паренька, — добродушно пробасил он. — Идите вперед, там будка будет. Это Пункто Према. Скажи, что Курп вас пропустил. Курп — это я.

— Идем, — поторопил Петро юношу.

— А они? — заартачился Винни.

— Здесь подождут, — ответил за упыря старший патрульный. — Не велики птицы. Оформитесь, тогда придете и заберете. Эх, и рискуешь ты, парень, — добавил он напоследок.

Винни поспешил за упырем. Эти люди ему не понравились. Не понравилось их отношение к Мессеру, Дерреку и Нане. Если Петро, под его поручительство и за деньги, они еще как-то воспринимали, то оставшаяся ждать троица для патруля была не ценнее старой раздолбанной мебели.

Это злило. Еще больше сердило то, что фактически Петро дал этим людям взятку. За что? Ведь все было по закону. Он поручается, их пропускают. Или нет?

  64  
×
×