108  

«Теперь время рассказать о Реймонде Эндрю Жобере». – написала Джесси. Но сможет ли она?

Она так устала. Ведь она гоняет этот курсор по экрану уже весь день. Может, лучше пойти наверх и соснуть, а завтра вытащить текст из памяти и снова поработать…

Голос Чуда-Юда остановил ее. Этот голос появлялся теперь нечасто, и Джесси внимательно выслушивала все, что он говорил.

«Остановись теперь, Джесси, не надо вводить текст в память, – просто сотри его. Мы обе знаем, что у тебя не хватит мужества во второй раз приступить к этой теме, ведь это не просто написать – и точка. Иногда нужна огромная воля, чтобы написать такое. Вытянуть это из глубины сознания и выразить словами на экране».

– Да, – пробормотала она, – как оторвать часть души. А может, и сердца.

Джесси затянулась и погасила сигарету, не докурив ее. Она в последний раз посмотрела на вырезки, а затем на пейзаж Приморского бульвара и залива. Снегопад давно уже прекратился, светило яркое солнце, но едва ли это надолго: февраль в Мэне неприветлив.

– Ты права, Чудо-Юдо, – сказала Джесси в пустоту комнаты. – Так мы продолжаем, моя милая?

Ответа не было, но Джесси и не нужен был ответ. Она снова пустила курсор и продолжила стучать по клавишам. Она не останавливалась очень долго, даже чтобы закурить.

Глава 37

"Теперь время рассказать о Реймонде Эндрю Жобере. Это будет непросто. Но я попытаюсь. Так что налей себе еще чашку кофе, а если, у тебя есть под рукой бутылка бренди, она тебе не помешает, милая. Начинаем часть третью.

Передо мной на столе все вырезки, однако статьи и заметки не говорят всей правды, которую я знаю. – а еще есть то, чего я не знаю, да и вообще вряд ли есть человек, которому известны все дела Жобера, и слава Богу. Ведь газеты, по существу, только подобрались к его делам, и если изложить их полностью, это будет сборник кошмаров, который никто не сможет прочесть. Основная информация не из газет поступила ко мне в последние дни благодаря Брендону Майлерону. Я попросила его зайти, когда связь между историей Жобера и моей собственной стала настолько очевидной, что ее невозможно стало игнорировать.

– Ты полагаешь, именно он был тем человеком, да? – спросил Брендон. – Он был у тебя в доме?

– Брендон. – сказала я. – я уверена, что это он.

Он вздохнул, посмотрел на свои руки, потом снова на меня; мы сидели в этой комнате, было девять утра, и теперь уже не было тени, которая скрывала бы его лицо.

– Я должен извиниться перед тобой, – сказал он, – ведь я тебе тогда не поверил.

– Я знаю. – ответила я так мягко, как могла.

– Но теперь я верю. Господи. Джесс, ты что, хочешь знать о нем все?

Я сделала глубокий вдох и сказала:

– Все, что ты сможешь найти. Его лицо затуманилось.

– Это не так безобидно, – начал он. – Я имею в виду вот что. Если ты скажешь, что это дело тебя касается напрямую, я вынужден буду заняться им, но тогда придется снова открыть дело, которое фирма считает закрытым. И если кто-нибудь из тех, кто знает, что я интересовался этим делом осенью, увидит, что я занялся Жобером в связи с тем же делом в конце зимы, то…

– У тебя могут быть неприятности, – сказала я. – Об этом я не подумала.

– Да. – подтвердил он. – Но не это меня волнует. Я большой и могу сам о себе позаботиться. Гораздо больше меня беспокоит то, что касается тебя. Джесс. Ты снова можешь оказаться на первых страницах газет после всех наших стараний закрыть это дело. И даже не это главное. Главное еще серьезнее. История Жобера – перечень самых мерзких преступлений, совершенных в Новой Англии со времен второй мировой войны. Понимаешь, кое-что здесь настолько поганое, что излучает радиацию, и в зараженную зону не стоит соваться без основательной причины и тщательных мер предосторожности, – Он нервно рассмеялся. – Я бы туда не сунулся без крайней необходимости.

Я положила ему руку на плечо.

– Я не могу объяснить, каким образом оно меня касается. – сказала я, – но могу сказать, почему; этого достаточно, хотя бы пока?

Он мягко погладил мою руку и кивнул.

– Есть три вещи. – сказала я. – Первое – я должна удостовериться, что это он. Второе – я должна знать, какие преступления он совершил. И третье – я хочу быть уверена, что, проснувшись, не увижу его стоящим в углу моей спальни.

Все вернулось, Рут, и я заплакала. И никак не могла остановиться.

– Пожалуйста, помоги мне. Брендон, – сказала я, – Каждый раз, когда я выключаю свет, он стоит в темном углу комнаты, и я боюсь, что, если не направлю на него свет, он так и будет там стоять. У меня больше нет никого, кого я могла бы попросить, поэтому, пожалуйста, помоги мне.

  108