53  

Но Чапай как ни в чем не бывало загорелся хорошей идеей. Ему показалось очень дельным и своевременным предложение денщика, и он охотно, без долгих раздумий одобрил толковую мысль.

— А ведь и впрямь, давайте сей же час саданем по сто грамм. Дело впереди предстоит непростое, пожалуй, на трезвую голову оно не очень с руки представляется. Может, под хмельком все гораздо понятней, без излишней мороки заладится. Анка на правах заботливой хозяюшки принялась накрывать гостевой стол. Заставила Кашкета прибрать парующий самовар, очистить столешницу от чайной посуды, а сама нырнула в командирский шалаш за свежей простынкой, традиционно заменявшей столовую скатерть. Тщательно выстелила ладонями холстину на круглом пеньке, оправила со всех сторон и вместе с Кашкетом начала расставлять приготовленные закуски. Резаные балыки, икорка, рыбка копченая, рыбка запеченная, огурчики малосольные и свежие — все без спешки и суеты появилось на белой скатерти. Петька, словно баюкая грудного ребенка, вынес из шалаша четвертину чистейшего отгона житней водочки и торжественно водрузил в центре пенька. Чапаевцы, в бодряще приподнятом настроении расселись по привычным местам, и Василий Иванович командирской рукой наполнил специально припасенные для подобного торжественного случая стеклянные граненые стопочки.

Глава шестая

— За что все—таки выпивать собираетесь, господа хорошие, — послышался негромкий вопрос, заданный, выходящим из лесной темноты, человеком, — пить без тоста так же нелепо, как снимать портки без особых надобностей. Вы не находите, что воспитанный человек должен относиться к выпивке в высшей степени уважительно и осмысленно?

Все присутствующие, за накрытым под девизом «Привет коммунизму» столом, на мгновение оцепенели, после чего, словно по команде, единым порывом развернулись в сторону говорившего и увидели в свете костра двух приближающихся мужчин. Одного, одетого в защитного цвета полевую военную форму, другого — в студенческий университетский сюртук. При этом складывалось четкое представление, что незнакомцы пришли из обступившего поляну затаенного леса разными дорожками и рассматривают друг друга в первый раз, с нескрываемым любопытством. Младший по виду, в студенческих одеждах гость, делал старшему непонятные знаки рукой, как будто предлагал подойти к столу с другой стороны, на военном языке «взять в окружение».

— Ни фига себе, — не сдержался Петька, признав в человеке под полевой гимнастеркой, не единожды виданного на картинках, царя Николая Романова. Ни дать, ни взять вылитый Николаша Второй, правда без Георгиевского бантика на левой груди. По спине ординарца пробежал знакомый лихорадочный трепет, как перед кавалерийской атакой или в момент взятия языка. Рука непроизвольно потянулась к деревянной кобуре, и он снял с предохранителя свой безотказный маузер. Легкий, сухой щелчок взведенного оружия тревожной ноткой прошил тишину.

— Нехорошо, не в русских народных традициях, поднимать налитые чарки, не дождавшись званых гостей, тем более, когда приглашенные вами же люди с дальней дорожки пожаловали. Мы с Александром Ильичом, что называется, с небесного вертолета на праздник, без пересадки, пожаловали. Путь немалый проделали, рассчитывали на гостеприимную встречу. Нам обещали праздничный стол и благородное обхождение, а за маузеры ни слова не слышали. Хорошо, что артиллерию не задействовали, прямо Бородинское сражение для нас подготовили.

Петька, понятное дело, мгновенно смекнул, что неудачно на сей раз прокололся, а потому смущенно засуетился. Но не стал возвращать предохранитель на прежнее место.

— Это я на всякий случай, дорогие гостюшки. Капелевцы гады не оставляют в покое, из—за каждого куста ожидаем засаду. Волей—неволей приходится быть начеку. Не столько за себя, сколько за вас беспокоюсь, служба такая, несу под присягой полную ответственность за безопасность в Разливе. Появление таинственных гостей, оказалось настолько неожиданным, что Чапаевцы от растерянности даже забыли подняться в приветствии. Тем не менее, непроизвольно раздвинулись на деревянных лавках, предоставив возможность гостям располагаться за хлебосольным столом. Царь с достоинством отрекомендовался: «Николай». При этом повоенному отсалютовал рукой под козырек. Так же по—военному подошел к единственной даме, галантно снял головной убор, приложился к ручке и присел к столу между Кашкетом и Аннушкой. Студент небрежно назвался Александром Ульяновым и без тени замешательства уселся между комдивом и пулеметчицей. Один только ординарец не удостоился почетного соседства гостей. Брательник вождя немедленно подхватил ломоть свежайшего белого хлеба, навалил на него пару добрых ложек зернистой икры и сообщил принимающей стороне, что те могут не представляться, потому что прибывшим на ужин хорошо все известно про каждого. И еще поставил на вид, что с российским императором он познакомился только что.

  53  
×
×