91  

– На победителя, второе или третье? – нетерпеливо повторил кассир. Поторопись, парень. Это тебе не публичная библиотека.

– На победителя, – сказал Китон. Он представления не имел, что значит «второе» и «третье», но зато прекрасно знал, что такое «победитель».

Кассир выдал ему билет и три доллара сдачи – один и два. Китон смотрев на двухдолларовую банкноту с огромным интересом. Он, безусловно, знал, что они существуют в природе, но сам никогда не видел. На ней был нарисован Томас Джефферсон. Интересной. Да-да, надо признать, все здесь было интересно – запах лошадей, кукурузных хлопьев, орехов; суетливая толпа; атмосфера нетерпеливого ожидания. Здесь кипела жизнь, на которую тут же, не колеблясь, отозвалась душа Китона. Он и раньше испытывал такую приподнятость духа, но никогда не встречался с ней вне собственных ощущений. Дэнфорт (Умник) Китон, который никогда и ни при каких обстоятельствах не чувствовал и не признавал себя, единственного и неповторимого, частью чего-то, попал теперь именно в такую обстановку и радовался этому…

– Тут будет повеселее, чем в Глуши, – сказал он подошедшему Фрейзеру.

– Да, бега – это вещь! Не сравнить, конечно, с чемпионатом по бейсболу, но тоже здорово, сам увидишь. Пошли, надо пристроиться к барьеру.

На какую лошадь ты поставил?

Китон не помнил и заглянул в свой билет.

– Номер четыре.

– Второе или третье?

– Э-э-э, на победителя.

Фрейзер покачал головой, подмигнул дружелюбно и ободряюще потрепал Китона по плечу.

– Это ставка пропащая. Она пропащая всегда, даже если букмекеры говорят обратное. Но ничего, потом научишься.

Прозвучал гонг с таким громкоголосым БОМММ!, что Китон подскочил.

Голос диктора объявил: «Старррт!» – И это раскатистое слово пронеслось по всем громкоговорителям. В ответ взревела публика, и Китон почувствовал, как по телу промчался электрический разряд, содрогнувший его. Копыта вытаптывали покрытые грязью дорожки. Фрейзер одной рукой схватил Китона за локоть, а второй стал расталкивать всех, кто мешал им пройти к барьеру. Они подошли туда, где до финиша оставалось не более двадцати ярдов.

Теперь диктор объявлял лошадей, участвовавших в забеге. Моя Девушка, номер семь, лидировала на первом круге, вторым шел номер восьмой.

Распаханное Поле, и третьим – номер первый, Как Поживаешь. Номер четвертый носил имя Абсолют – глупейшее имя для пощади, какое когда-либо приходилось слышать Китону, и бежал он шестым. Но Китона это не тревожило. Он смотрел во все глаза на летящих лошадей, на их лоснящиеся под лучами прожекторов шкуры, на круглые пятна колес, сливавшиеся в единое целое с коляской на поворотах, на яркие шелковые комзолы жокеев.

На очередном повороте Распаханное Поле начал вытеснять Мою Девушку. Та сбилась с шага и пропустила приятеля вперед. В это время прибавят ходу и Абсолют. Китон заметил это еще до того, как объявил металлический голос диктора, и до того, как Фрейзер возбужденно схватил его за локоть и завопил на ухо:

– Это твоя лошадь. Умник! Твоя, смотри, у нее появился шанс!

Когда лошади вышли на прямую и полетели к тому месту, где стоял Фрейзер с Китоном, публика уже задыхалась от рева. По телу Китона снова пробежал электрический разряд, но на этот раз уже не искрой, а пламенем. И он тоже заревел. На следующий день он так охрип, что мог разговаривать лишь шепотом.

«Абсолют! – вопил он. – Давай, Абсолютик, скорее, беги! Давай же, тебе говорят, мешок с дерьмом!»

Фрейзер хохотал так, что слезы ручьем бежали у него по щекам «Мешок с д-дерьмом!» – заикаясь повторял он. «Надо же, вот так Умник!»

Но Китон его не слышал. Он пребывал в другом мире. Он посылал флюиды Абсолюту, телепатировал ему свои силы и волю к победе.

«Теперь впереди Распаханное Поле и Как Поживаешь, Как Поживаешь и Распаханное Поле», – распевал в репродукторах голос диктора. «Они выходят на последнюю восьмую мили, а Абсолют все набирает скорость».

Лошади приближались, поднимая тучи пыли. Абсолют несся, выгнув шею, вытянув вперед голову и перебирая ногами, как поршнями. Он обошел Как Поживаешь, а потом и Вспаханное Поле, который бежал, явно выбиваясь из сил, как раз мимо того места, где стояли Китон с Фрейзером. Уже оставив позади финишную линию, он продолжал нестись вперед все скорее и скорее.

Когда на табло высветились цифры, Китон спросил у Фрейзера, что они означают. Фрезейр взглянул на его билет, на табло, снова на билет и снова на табло и тихо присвистнул.

  91  
×
×