45  

– Где же,– изумился я,– они берут курицу-гриль? В решительный момент?

– Покупают заранее, а потом разогревают в микроволновке.

– Это круто,– улыбнулся я. – А другой мой клиент, тоже, кстати, богатый и культурный, однажды явился получать свои пятьдесят тысяч долларов вместе со своей сестрой, а в сестре – килограммов сто живого веса, если не больше! И в обхвате – метра полтора... Я ему все отсчитал, а он мне говорит: извини, но не мог бы ты выйти на минуту? Я так понял, что они все пятьдесят штук, пять пачек по сто листов, загрузили прямо в ее бюстгальтер...

– Жуть! А еще один мой клиент... Я вдруг протрезвел и обнаружил, что вместо того, чтобы мирно спать в супружеской постели, катаю по ночному городу уличную женщину, и презрение к самому себе пронзило душу, словно страшный меч.

– А про меня,– перебил я,– ты тоже будешь другим дуракам рассказывать что-нибудь смешное?

– Нет,– обиделась девчонка. – Я же не всем рассказываю... Если человек приличный, я с ним тоже прилично... А если какой-нибудь бандит попадается, то с ним особо и не поговоришь...

– Много попадается?

– Кого? Бандитов?

– Да.

– Много,– вздохнула девчонка. – Очень. Просто жуть, как много. Они же сюда, в столицу, со всей страны сползаются... – Она стиснула тонкие руки. – Животные... Ненавижу...

– Вот и мой босс так же говорит. Он презирает эту публику.

– А ты?

– А я – нормально. По мне, лучше быть бандитом, злым, но действующим, чем превращаться в жирного обывателя и гнить перед телевизором с бутылкой пива...

– Ты ошибаешься,– сказала девчонка. – Не лучше.

– Это лично мое мнение. Может быть, когда-нибудь я его изменю...

– А еще, ты зря сравнил моих клиентов и твоих. Ты на асфальте не работаешь. Ты в банке сидишь, в мягком кресле. Глупо сравнивать.

– Не завидуй,– поучительно сказал я. – Это только снаружи все красиво. Банк, машина за двадцать тысяч, часы за три, костюм за две... А внутри все то же самое. И гопников в моем бизнесе тоже хватает. Ты, извини за прямоту, продаешь одно место на своем теле, а я продал сразу и тело, и душу, и все остальное. Один раз продался – но в комплекте. В одном флаконе...

– Все равно, богатым быть здорово.

– Ага. Первые два месяца. Потом привыкаешь. И тупо тянешь лямку.

– Тогда почему ты не бросишь свою работу, не займешься чем-нибудь более приятным?

– Бросить? – изумился я. – Это невозможно. Это – как тюрьма... Где тебя высадить?

– А у тебя есть еще пятнадцать минут?

– Да.

– Тогда отвези меня на то же место, откуда меня взял, хорошо?

– Там везде посты стоят, а я пьяный.

– Дашь денег...

Я полностью потерял интерес и к беседе, и к собеседнице.

– Уже дал. Больше не хочу. Хватит. И так сегодня крупно потратился. Я им каждый божий день даю денег. И этому конца не видать. Я же говорю, как в тюрьме...

Сильно потерев ладонями отекшую морду, наш ловец мамонта полез в карман.

– Я лучше... это... сейчас тебе дам немного, вот столько...

Он потащил из пачки купюру, или три, верхняя надорвалась, девчонка посмотрела на нее с сожалением, а на него с жалостью. Охуятор бросил бумажки на голые колени своей спутницы.

– Заплати дураку с шашечками. Он тебя доставит куда надо.

– Ну, тогда пока! – очень мило произнесла Нина, она же Света. – Спасибо за приятный вечер!

Я кивнул, не глядя, в очередной раз прикурил и уехал – крутой, как пар из паровоза. Паровозы, как известно, давно устарели: они производят много шума, но мало тяги. Низкий коэффициент полезного действия. Одни понты, короче.

Через пять часов после этого разговора я оказался в настоящей тюрьме и понял, что зря уподобил золотую тюрьму и каменную. Парадокс вышел чересчур легковесным.

И я опять собирался дать денег. Чтобы они от меня отстали. Вернули из своей глупой тюрьмы в мою. Такую же.

ГЛАВА 11

1

На двадцать восьмой день я услышал новую, доселе незнакомую команду.

– Фамилия?

– Рубанов!

– По сезону! – донеслось из разверстой дверной пасти.

– Что?

– По сезону! Я вскочил с матраса и подбежал к «кормушке».

– Это как? Контролер снисходительно улыбнулся.

– На выезд,– терпеливо объяснил он. – Вас – вывезут. Возьмите одежду для улицы, понятно?

– Нет,– ответил я. – Куда вывезут? Зачем вывезут? Испуг вышел поистине заячий.

– Там скажут.

– Где?

– Там, куда вывезут. Собирайтесь. Десять минут!

Торопливо натягивая кроссовки, я испытывал недоумение, переродившееся в тревогу и далее – в страх. Какой «выезд»? Какой «сезон»? Куда? Зачем? Почему ничего не сказали по-человечески? Что с собой брать? Вернусь ли я в эту камеру, и вообще в эту тюрьму? А вдруг впереди – воля? А вдруг могущественный босс Михаил предпринял какие-то радикальные действия для того, чтобы решить мою участь? Проклятая неизвестность! Вот пытка из пыток! Не знать, что с тобой произойдет через час – это ли не подлинное мучение?

  45  
×
×