33  

– Не забудь про налоговую полицию, – напомнил Дэйв. – Люди иногда пускаются в бега, осознав, что задолжали Дяде Сэму.

– Она не знает, каково иметь дело с налоговой полицией, когда та превращается в мерзкую назойливую тварь, – сказал Винс. – Ты ей это сейчас не втолкуешь. В любом случае, у Коэна не было проблем с налогами, как утверждала его жена. Продолжай, Стеффи, у тебя хорошо получается.

Она разогнула слишком мало пальцев, чтобы он принял ее ответ, но придумать удалось еще только одну версию.

– Необходимость начать жизнь заново? – с сомнением спросила она, разговаривая, скорее, сама с собой, чем со стариками. – Чтобы просто... ну не знаю... сжечь мосты и начать все с начала, другим человеком в другом месте? – затем что-то еще пришло ей в голову. – Безумие?

Теперь вверх были подняты четыре пальца: секс, деньги, новая жизнь и безумие. На два последних она смотрела с сомнением.

– Может, желание начать новую жизнь и безумие это одно и то же?

– Может быть, – согласился Винс. – Можно также утверждать и то, что к безумию относится любой вид зависимости, от которой человек мечтает избавиться, переехав в другое место. Такой способ лечения называется географическим. Думаю, он особенно хорошо помогает против наркотиков и алкоголя. Азартные игры тоже вызывают зависимость, от которой люди пытаются вылечиться этим методом, но, думаю, их можно отнести к категории финансовых проблем.

– Он увлекался наркотиками или алкоголем?

– Думаю, Арла Коэн знала бы об этом, но она сказала: нет. У нее было шестнадцать месяцев, чтобы строить предположения, а в итоге мужа нашли мертвым. Думаю, она не стала бы от меня что-либо скрывать после всего этого.

– Но Стеффи, – довольно мягко сказал Дэйв, – разбирая это дело, безумие приходится учитывать в любом случае, тебе не кажется?

Она представила себе, как мертвый Джеймс Коэн с куском мяса, застрявшим в горле, сидит на пляже Хэммок, прислонившись спиной к мусорной корзине; его глаза закрыты и не видят ни Тиннока, ни залива. Она увидела его руку, сжатую так, словно в ней все еще был тот кусок мяса, который наверняка утащила голодная чайка, оставив на ладони только жир, на который налип песок.

– Да, – сказала она. – Безумие налицо. Она знала об этом? Его жена?

Мужчины переглянулись. Винс вздохнул и потер тонкую переносицу.

– Может, и знала, но ей нужно было думать о себе, Стеффи. О себе и о сыне. Мужчина срывается и исчезает вот так, а женщина остается, чтобы взвалить на плечи чертовски тяжелую ношу. Она вернулась на свою прежнюю работу, в один из Боулдерских банков, но содержать дом в Нидерлэнде она никак не могла себе позволить...

– Убежище Хэйнандо, – прошептала Стефани, почувствовав прилив сострадания.

– Ну да, его. Не одалживая много денег ни у своих близких, ни у родственников мужа, она сама встала на ноги, но пришлось потратить большую часть денег, отложенных на обучение Майкла в колледже. Когда она предстала перед нами, я понял, что она хотела все выяснить, во-первых, для дела, а во-вторых для души, – он с сомнением посмотрел на Дэйва, который пожал плечами и кивнул, словно подтверждая, что можно и так сказать.

Винс тоже кивнул и продолжил:

– Она хотела покончить с сомнениями. Жив он или умер? Замужем она или вдова? Надеяться ли ей на отдых или дальше везти все на себе? Звучит немного черство, возможно, так и есть, но я уверен, что после шестнадцати месяцев ожидания надежда становится тяжелой, чертовски тяжелой ношей и мешает жить дальше.

– А что касается дела, то все просто: она хотела, чтобы страховая компания выплатила то, что положено. Я знаю, что Арла Коэн не единственный человек на свете, у которого есть причины ненавидеть страховые компании, но по силе этого чувства ей равных нашлось бы немного. Она боролась за себя и за Майкла, жила трех или четырехкомнатной квартире в Боулдере – которая, конечно, сильно отличалась от их милого домика в Нидерлэнде – оставляла малыша в яслях и с няньками, которым она не всегда могла доверять, выполняла работу, которая ей не нравилась, засыпала в одиночестве, а не прижавшись к любимому человеку, как раньше, постоянно думала о счетах и следила за датчиком уровня топлива, ведь цены на бензин росли уже тогда... И все это время она сердцем чувствовала, что Джеймс мертв, но на этом основании страховку ей не выплатили, ведь тело найдено не было, не говоря уж о том, что ничего не было известно о причине смерти.

– Она все время спрашивала меня, не вывернутся ли эти подонки – так она их называла – заявив, что это самоубийство. Я ответил, что никогда не слышал, чтобы кто-нибудь покончил с собой, подавившись куском мяса, и позже, на формальном опознании фотографий, Каткарт сказал ей то же самое. Кажется, это ее немного успокоило.

  33  
×
×