51  

Какая антиутопия, думал я хмуро, но помалкивал. Что сказать? Если мир будущего не нравится нынешнему человечку, то это, ясен пень, антиутопия. Даже если он в сто тысяч раз лучше, все равно антиутопия. А мир будущего – это когда машин больше и они крупнее, самолеты тоже больше и крупнее, телевизор ловит сто мильонов программ, да все с голограхвией, чтоб можно было и пощщупать, бабы еще доступнее и податливее… и все такое.

А если подумать, так ли уж люди прошлого или позапрошлого века рвались бы в наше время? Ну как бы дворяне посмотрели на то, что нельзя крепостных сечь на конюшнях, а девок таскать в постель по праву брачной ночи? А как бы сами крепостные приняли эту свободу от всего, когда не барин решает и отвечает за все, а надо отвечать самому? Наше время, лишенное сословных различий, показалось бы жуткой антиутопией и свободолюбивым декабристам, и деспотам-царям, и богобоязненному народцу.

Да и вообще… любой народ принимает только свое время, а любое будущее рассматривает лишь как продолжение настоящего, но без некоторых досадных мелочей настоящего: меньше болезней, легче работа, больше свободы, жратвы, власти, баб…

Лишь одиночки могут заглянуть дальше, но и они обычно шарахаются того, что видят.

Я стиснул челюсти. Нет, я не шарахаюсь. Я пройду через эти непроходимые чащи, через горы. И проломлю дорогу шириной с Окружную дорогу.

Глава 12

Телефон звякнул как-то вкрадчиво, осторожно. Я покосился на Кристину, взял трубку.

– Алло?

– Владимир Юрьевич, – прозвучал в мембране голос, сильный, уверенный, в то же время достаточно интеллигентный, чтобы я сразу представил на той стороны беспроводного провода подтянутого мужчину с посеребренными висками, представительного и даже воплощающего в себе какое-то очень важное ведомство. – Владимир Юрьевич, у нас к вам большая просьба… Я говорю по поручению главы ФСБ генерала Терентьева. Меня зовут…

Но еще раньше, чем он назвался, я уже вспомнил этот голос. И понял, почему сразу представил себе именно подтянутого с седеющими висками. Полковник Кричевский, начальник службы пресс-центра ФСБ, уполномоченный по связям с прессой и общественностью, он часто выступает по телевидению, объясняя действия наших спецслужб, постоянно оправдываясь, доказывая, опровергая, отрицая, снова оправдываясь…

Он выглядел именно подтянутым, спортивным, все еще моложавым, с красивыми седыми висками и благородным удлиненным лицом аристократа, но мне становилось его жалко, когда он мямлил, пытаясь объяснить действия своего начальства, явно нелепые даже для него самого.

– Слушаю вас, – ответил я как можно более небрежным голосом, хотя внутри все затряслось, как при землетрясении. – Я видел вас по жвачнику…

– По жвачнику?.. Ах да… Тогда мне легче объяснить проблему. Но очень хотелось бы сделать это с глазу на глаз. Назовите любое удобное для вас время. И место.

Начал хорошо, подумал я угрюмо. Это не прямое напористое: съезд такого-то числа, пришлем за вами машину. Здесь создают иллюзию, лестную для моего самомнения, для моей гордости, якобы от меня что-то зависит. Впрочем, не зря же именно он назначен руководить этим отделом. Хотя, признаться, руководит из рук вон плохо. С другой стороны, он – первый. До него вообще никто и никогда не смел разговаривать с прессой. С нею, как и с общественностью, разговаривали только в застенках Лубянки.

– Простите, – сказал я, – но ваши проблемы – это ваши проблемы. На фиг они мне?

Он сказал мягко:

– Мы живем в таком тесном мире, что скоро проблемы какой-нибудь Буркина-Фасо будут проблемами каждого россиянина. Уверяю, наши проблемы… вас тоже касаются. Я говорю с вами также, как и ваш читатель. Это правда!.. Кто-то из сотрудников принес одну вашу книгу, едва ли не силой заставил одолеть… а потом пошло, покатило… Теперь едва не деремся за каждый ваш роман.

– Спасибо, – сказал я.

– Честное слово!

– Спасибо, – снова сказал я. – Даже если у вас это чисто профессиональный интерес, все равно спасибо.

В трубке послышался короткий смешок.

– Как насчет бара напротив вашего дома? Вам стоит только выйти из подъезда, и уже через десяток шагов сядете за столик. Там у вас прохладно. Сразу и поговорим. Я могу приехать хоть через час. Как раз вторая половина бара будет в тени…

– Вы так хорошо знаете географию?

– Нет, просто смотрю на монитор. Сейчас солнце поднимается по ступенькам, но потом пойдет наискось. В баре, как я вижу, абсолютно пусто. Как я понимаю, народ придет только вечером, но заведение уже открылось…

  51  
×
×