29  

– Э-э... ну да, очень может быть, – поддакнула Эшли, соображая про себя, много ли «сторонников» останется у Карла, если понедельник выдастся холодный и дождливый. – Но послушай, Карл, мне кажется, ты выбрал не совсем верную тактику...

Но он ее не слушал. В обычной жизни Карл был редкостным рохлей (в первые дни знакомства Эшли предпочитала видеть в нем «настоящего интеллигента», но скоро поняла, что таких комплиментов он не заслуживает), однако преображался, стоило ему увлечься какой-нибудь идеей. К несчастью, он не владел искусством смотреть на себя со стороны. Вот и сейчас, упоенный своими «успехами», не понимал, что выглядит полным идиотом и мостит себе дорожку прямо в автобус с решетками на окнах.

– Не могу поверить, что ты вышел из «Исторического общества»! – снова заговорила Эшли. Переубедить Карла она уже не надеялась – хотела только отвлечь от мегафона. – А как же все остальные? Они тоже вышли?

Уитьер выпрямился во весь свой невеликий рост и гордо расправил плечи.

– Да, это был нелегкий выбор. Но все мы сделали то, что считали правильным. Для нас не было иного выхода, Эшли: мы пойдем на все, но не позволим погубить Дом Сэндлера!

– Карл, вы не видели его изнутри, а я видела. Он уже погублен! – тщетно пыталась воззвать к его разуму Эшли.

Но Карл ее уже не слушал. Обернувшись к толпе, он снова поднял к губам мегафон. В ужасе Эшли вцепилась ему в локоть: она чувствовала, что он задумал недоброе, и не ошиблась.

– Дамы и господа, прошу внимания! Я счастлив, представить вам Эшли Доусон, секретаря «Общества любителей истории». Эшли всегда была одной из самых горячих защитниц Дома Сэндлера, активнейшей участницей Комитета Спасения, к сожалению расформированного не по нашей вине. И вот сейчас она с нами, на нашей стороне!

От такой рекомендации у Эшли подкосились ноги. Господи, какое счастье, что здесь нет Логана!

– Эшли хорошо знает историю Дома Сэндлера, и сейчас мы попросим ее сказать несколько слов... – И Карл сунул ей мегафон.

Эшли молча его оттолкнула.

– Дамы и господа, Эшли немного стеснительна, – проворковал в мегафон Уитьер.

Эшли захотелось его убить. Господи помилуй, если он скажет: «А ну-ка подбодрите Эшли, дамы и господа! Не вижу ваших рук!» – она так и сделает!

«Дамы и господа» захлопали – кое-кто с энтузиазмом, большинство со скептическими ухмылками. Строители в касках в ответ замахали руками и запели хором что-то вроде «Боже, храни Америку!». Звучало это не совсем к месту – но велика ли разница? Одной глупостью меньше, одной больше...

Эшли ошиблась. Не потребовалось ни акробатов, ни укротителей с дикими зверями. Цирк был уже здесь. И в полном разгаре.

Видя, что отступать некуда, она, наконец, приняла мегафон и поднесла его ко рту. Что говорить? Единственное, что приходило в голову, – «Спасайся, кто может!», однако, когда Эшли открыла рот, из него совершенно неожиданно для нее самой вырвалось следующее:

– Дом Сэндлера был построен в середине тысяча семьсот пятидесятых годов. Более точную дату постройки мы не можем установить по двум причинам. Во-первых, городской архив в те времена содержался не так аккуратно, как нам бы хотелось, а во-вторых, во время Великой депрессии многие домовладельцы продавали камни с датами постройки, которые в большинстве старых домов закладывались в одну из стен под самой крышей. Коллекционеры исторических реликвий собирали такие камни по всей стране, а обедневшие хозяева домов были только счастливы, выручить за них деньги. Вот почему под крышей у старых каменных зданий часто можно видеть цементные «заплатки».

– История на продажу, дамы и господа! – выкрикнул Уитьер, на секунду забрав у нее мегафон. – Прошлое гибнет во имя наживы! Пора положить этому конец! Остановим бульдозеры! Скажем все вместе: с нас хватит! С нас хватит! С нас хватит!

Сделав такой необходимый комментарий, он снова сунул мегафон Эшли, похлопал ее по плечу и почти смущенно улыбнулся.

– Спасибо за поддержку, Карл, – сердито прошипела она.

Парень в бейсболке с эмблемой местной газеты навел на нее камеру. Эшли поспешно отвернулась...

И увидела Каллахана.

Логан стоял с краю, в стороне от толпы. Руки у него были скрещены на груди, козырек бейсболки с надписью «Филадельфийцы» скрывал глаза, но на губах играла знакомая ленивая улыбка. Встретившись взглядом с Эшли, он поднял руку, неторопливо помахал ей и послал в ее сторону воздушный поцелуй.

  29  
×
×